Принцы подошли к высокому белоствольному дереву, которое располагалось слева перед шатром. Бородатый принц с силой швырнул Кирана о дерево. Принц с ожерельем из вороньего черепа разговаривал с ним грубо, тряся его за голову. Второй принц смеялся.
— Тот, что с бородой, это Принц Эрек, — сказал Марк. — Любимчик Короля. Второй — это Принц Адаон. Киран говорит, что Адаон не любит смотреть, когда людям делают больно. Но Эрек наслаждается этим.
Это походило на правду. Эрек вынул верёвку с шипами и протянул её Адаону, который покачал головой и отошёл к шатру. Пожав плечами, Эрек начал привязывать Кирана к стволу дерева. Его собственные руки были защищены толстыми перчатками, но на Киране были лишь рваная рубашка и бриджи, верёвка резала его запястья и лодыжки, а после и горло, когда Эрек затянул туже жестокие путы на его теле. Несмотря на всё это, Киран сидел, вяло обмякнув, с полузакрытыми глазами, очевидно, не беспокоясь ни о чём.
Марк напрягся, но Джулиан сдержал его. Кристина снова присоединилась к ним. Зажав рот рукой, она смотрела, как Эрек закончил с Кираном и отступил на несколько шагов назад.
Кровь хлынула из ран, на месте, где верёвка с шипами врезалась в кожу Кирана. Он откинул голову на ствол дерева; Эмме были видны его глаза: один серебристый, другой чёрный, оба полуприкрыты. На коже появлялись синяки, на щеке и над бедром, где его рубашка была разорвана.
Над шатром начинались волнения, один единственный звук горна заставил голоса на поляне затихнуть. Придворные взглянули вверх. Высокий силуэт появился из-за трона. Он был одет в белый, цвета соли камзол из белого шёлка и перчатки цвета слоновьей кости. Белые закрученные рога были по обе стороны его головы поразительно выделялись на фоне чёрных волос. Золотая повязка обрамляла его голову.
Кристина выдохнула.
— Король.
Эмма могла видеть его профиль: он был красив. Четкий, точный, чистый, словно набросок или рисунок чего-то идеального. Эмма не могла описать форму его глаз или скул, или губ, и ей не хватало навыка Джулса, чтобы зарисовать это, но она знала, он был паразительным и великолепным, и что она будет помнить лицо Короля Неблагого Двора всю свою жизнь.
Он повернулся, чтобы всё лицо было хорошо видно. Эмма слышала, как Кристина приглушённо вздохнула. Правая сторона была лицом молодого мужчины, светящееся изяществом и красотой, хотя его глаз был огненно-красным. Правая же сторона была нечеловеческой маской, серая, плотная, морщинистая кожа на костях, пустая чёрная глазница, которую пересекали грубые шрамы.
Привязанный к дереву Киран один раз посмотрел на чудовищное лицо своего отца и отвернулся, опустил подбородок, спутанные волосы упали на лицо. Эрек поспешил к шатру, присоединяясь к Адаону и толпе других принцев возле отца.
Марк тяжело дышал.
— Лицо Короля Неблагого Двора, — шепнул он. — Киран говорил об этом, но…
— Спокойно, — шепнул ему в ответ Джулиан. — Подождём, что он скажет.
Как по команде Король заговорил:
— Народ Двора, — обратился он. — Мы собрались здесь по грустной причине: засвидетельствовать правосудие над одним из нашего Народа, кто взял в руки оружие и совершил убийство в мирное время. Киран Охотник осуждён за убийство Иэрлэта из Неблагого Двора, одного из моих рыцарей. Он убил его своим мечом, здесь, на землях Неблагого Двора.
Ропот прокатился по толпе.
— Мы платим за мир в нашем народе, — продолжил Король. Его голос звенел, как колокольчик, прекрасный и гулкий. Что-то коснулось плеча Эммы. Это была рука Джулиана, та, которая не держала запястье Марка. Охотница посмотрела на него с удивлением, но он смотрел вперёд на поляну. — Ни один фейри Неблагого Двора не должен поднимать руку на другого фейри. Цена за неподчинение — справедливость. За смерть платится смертью.
Пальцы Джулиана быстро перебирали по коже Эммы сквозь футболку, старый язык их общего детства. О-С-Т-А-В-А-Й-С-Я-З-Д-Е-С-Ь.
Она повернулась, чтобы посмотреть на него, но Джулиан уже начал двигаться. Охотница слышала, как Марк зашипел на выдохе, пойманный за запястье, что не давало ему последовать за братом.
Под звёздным небом Джулиан вышел на поляну, полную придворных Неблагого Двора. Эмма с гулко бьющимся сердцем сжала запястье Марка; всё внутри неё хотело кинуться за своим Парабатаем, но он попросил её остаться, и она останется, прижавшись к Марку. Потому что было похоже, что у Джулиана был план, а если у него был план, то она доверяла ему, план должен был сработать.
— Что происходит? — простонала Кристина, сгорая от нетерпения.
Эмма могла только трясти головой. Несколько фей с краю толпы заприметили его и теперь хватали ртом воздух, пятясь назад под нажимом его наступления. Он не сделал ничего для того, чтобы скрыть чёрные, перманентные руны на его коже. Руна Фокусирования на тыльной стороне его ладони смотрела словно глаз на Дивный народец в их безвкусном одеянии Женщина в платье из костей завизжала.
— Сумеречный Охотник! — крикнула она.
