Раздался внезапный рев музыки. Фейри на территории начали двигаться в сторону трона. Они были великолепны в своих нарядах: золотых и зелёных, и синих, и огненно-красных, мужчины так же ярко одеты, как и женщины.
— Время почти настало, — сказал Марк, стараясь разглядеть. — Король зовёт дворянство к себе.
Джулиан выпрямился, все ещё скрытый валунами.
— Тогда мы должны действовать сейчас. Я собираюсь посмотреть, сможем ли мы подобраться ближе к любому шатру, — его клинок поблескивал в лунном свете. — Кристина, — произнёс он. — Пойдём со мной.
Спустя момент Кристина кивнула.
— Конечно, — она достала свой нож, бросив извиняющийся взгляд в сторону Эммы, и они с Джулианом исчезли в деревьях.
Марк наклонился вперед, чтобы большой валун закрыл их. Он не смотрел на Эмму, говорил, понизив голос.
— Я не могу, — сказал он. — Я больше не могу лгать моему брату.
Эмма застыла.
— Лгать ему о чем? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— О нас, — сказал он. — О том, что мы влюблены. Мы должны покончить с этим.
Эмма закрыла глаза.
— Я знаю. Ты и Кристина…
— Она сказала мне, — Марк перебил Эмму. — Что Джулиан влюблен в тебя.
Эмма не открывала глаза, но она видела яркий свет факелов, расположенных в шатре, свет, обжигающий глаза.
— Эмма, — сказал Марк. — Эта не ее вина. Это вышло случайно. Но когда она сказала мне это, я все понял. Это никогда не было связано с Кэмероном Эшдауном, так ведь? Ты пыталась защитить Джулиана от его чувств. Если Джулиан любит тебя, ты должна убедить его, что не можешь любить его.
Его сочувствие почти сломало ее. Она открыла глаза, иначе это было бы трусостью, семья Карстаирс не трусы.
— Марк, ты знаешь закон, — сказала она. — И ты знаешь секреты Джулиана об Артуре, Институте. Ты знаешь, что случится, если они узнают. Что они сделают с нами, с нашей семьей.
— Я знаю, — сказал он. — И я не зол на тебя. И я бы поддержал тебя. если бы ты выбрала кого-то другого, чтобы обмануть его. Иногда нам приходиться обманывать тех, кого мы любим. Но я не могу быть тем, кто причиняет ему боль.
— Но это можешь быть только ты. Ты думаешь, если бы был кто-то еще, я бы просила тебя? — она слышала отчаяние в своем голосе.
Взгляд Марка затуманился.
— Почему только я?
— Потому что больше ни к кому Джулиан не стал бы ревновать, — сказала она. Эмма увидела удивление в его глазах, расцветавшее, как дерево позади него. Она развернулась, достав Кортану.
Это был Джулиан.
— Тебе стоит быть аккуратней, чтобы не проткнуть собственного Парабатая, — сказал он с усмешкой.
Она опустила меч. Слышал ли он что-то из того, о чём они с Марком говорили? Не похоже.
— Тебе бы лучше не шуметь, когда идёшь.
— Я без Беззвучных рун, — ответил Джулиан, переводя взгляд с девушки на Марка. — Мы нашли расположение ближе к трону. Кристина уже…
Но Марк уже исчез. Он смотрел на что-то, чего не могла увидеть Эмма. Взгляды Джулиана и Охотницы, полные неприкрытой тревоги, встретились. Марк продвигался вперёд, отодвигая в стороны кустарники.
Оба последовали за ним. Эмма чувствовала, как пот собирается в ложбинке между лопаток от того, как усердно она старается не наступить на веточку, которая может сломаться, на листик, который может хрустнуть. Было горько, почти унизительно осознавать, насколько Нефилим был зависим от своих рун.
Она быстро подошла, почти врезаясь в Марка. Он не ушёл так уж далеко, только к краю поляны, где его все ещё скрывали от посторонних глаз заросли папоротника.
Обзор с поляны был беспрепятственным. Эмма видела, как феи Неблагого двора собирались перед троном. Вероятно, сотни, может, больше. Они были одеты в потрясающе пышные наряды, намного более элегантные, чем она могла себе представить. Женщина с тёмной кожей была в платье из лебединых перьев, абсолютно белое; ожерелье спускалось вниз, обвивая её стройную шею. Двое бледных юношей были одеты в розовые шёлковые плащи и жилеты из искрящихся крыльев голубой птицы. Женщина с кожей цвета пшеницы и волосами из лепестков роз подошла к шатру, её платье выглядело как замысловатая сетка из костей мелких животных, скреплённых между собой человеческими волосами.
Но Марк не смотрел ни на кого из них. Не смотрел он и на шатер, где стоял принц Неблагородного Двора, очевидно, в ожидании. Вместо этого он смотрел на двух принцев Неблагого Двора, которые были одеты в чёрный шёлк. Один из них был высоким, с тёмно-коричневой кожей, с черепом ворона в золоте, который обвивал его горло. Другой был бледным, с тёмными волосами, с узким лицом и с бородой. Между ними был зажат узник, в окровавленной одежде, его тело обмякло. Толпа перед ними расступилась, тихо ропща.
— Киран, — прошептал Марк.
Он дёрнулся вперёд, но Джулиан поймал его за край рубашки, хватаясь за брата так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Не сейчас, — прошипел он в вполголоса.
Его глаза были пусты, только поблёскивали. В них Эмма видела безжалостность, которая, как она однажды сказала Марку, пугала её. Не её лично, а его безжалостность к себе.
