Когда батюшка закончил панихиду, наступило время прощания с Павлом Алексеевичем. Лорейн сама не заметила, как оказалась возле гроба. Взглянув на спокойное, но какое-то укоряющее лицо свекра, она остро почувствовала утрату. Кажется, только сейчас она поняла, что больше он не будет рассказывать ей о молодости и не назовет «милая Лора». Он всегда был добр к ней, всегда заботился о сыне так, как умел. А теперь они с Робертом остались совсем одни. На глазах выступили слезы и капнули на парадный костюм Павла Алексеевича.
Отойдя в сторону, Лорейн как сквозь пелену наблюдала, как остальные прощаются с другом и соседом. Обитатели поместья старались скрыть причину смерти графа Эрдмана, но слухи все равно расползлись, отдаваясь сейчас в тихих перешептываниях присутствующих. Все-таки полицейское расследование было делом из ряда вон выходящим. Впрочем, расследования особого и не провели: искали свидетелей, и кто-то из прислуги подтвердил, что в день перед убийством видел человека в таком же костюме в лесу, а потом у ворот поместья. Таким образом признали, что Павла Алексеевича убил неизвестный, который за свое преступление поплатился, а зачем он это сделал, в полицейском управлении уже не интересовались.
Роберт стоял с каменным лицом. На людях он не хотел показывать свою слабость. Лорейн не знала, чего ему это стоило.
Наконец прощание завершилось, гроб опустили в могилу и засыпали землей, а гости двинулись в дом. Лорейн сжала руку Роберта и шла рядом с ним, а он словно не замечал ничего вокруг.
Внезапно их нагнал Борис Вениаминов.
– Роберт, Лариса, примите мои глубочайшие соболезнования, – сказал он старательно печальным голосом.
Роберт лишь кивнул в ответ.
– Благодарю, – выдавила Лорейн.
– Понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но ты дал мне от ворот поворот, поэтому… другого случая может не представиться. Можно поговорить с тобой с глазу на глаз? – уже менее официально поинтересовался Борис у Роберта.
Тот остановился и долго разглядывал лицо бывшего друга, но наконец произнес:
– Хорошо.
Выпустив его руку, Лорейн видела, как они отошли и скрылись в беседке. Что нужно Борису? Знает ли он что-то об убийстве Павла Алексеевича? Или тема разговора совершенно другая?
В доме Лорейн увидела накрытые столы и с какой-то тоской подумала, что нет особой разницы: похороны, свадьба или крещение детей. Все знакомые так же собираются, пьют, едят, обсуждают последние сплетни, через полчаса забывая, в честь чего устроен прием. Впрочем, может быть, в этом не было ничего особенного. Это просто жизнь. Но Лорейн казалось, что Павел Алексеевич заслужил чего-то большего.
Роберт вскоре вернулся, но, о чем он беседовал с Борисом, не рассказал. Он вообще был подавлен и молчалив, что и неудивительно. Лорейн не стала донимать его расспросами.
Утром, к ее удивлению, в столовой Роберт не появился. После завтрака Лорейн заглянула в его комнату, но там мужа тоже не оказалось. Сперва она решила, что он по старой привычке уехал на конную прогулку, но столкнулась в коридоре с Гришкой. Обычно Роберт брал его с собой.
– Где Роберт? – спросила она.
– Он, кажется, пошел к егерю, барыня, – пожал плечами тот.
Лорейн ощутила укол тревоги. Зачем ему понадобился Иван? Вопросов становилось все больше, а ответов – меньше.
Не зная, чем себя занять до его возвращения, Лорейн отправилась в библиотеку. Там, сидя в уютном зеленом кресле, она взяла в руки «Земли Приморья…». Сердце сжалось от тоски. Ведь это Павел Алексеевич показал ей книгу. Он так хотел, чтобы у них с Робертом все наладилось. И вот когда его желание сбылось…
Смахнув непрошеную слезу, она принялась перелистывать страницы. Названия мелькали перед глазами, вызывая теплые чувства, будто это ее старые друзья. Косуля, императорский тигр, лютик желтый, сердечник пурпуровый, багульник, жимолость… Пальцы замерли на случайной странице, и Лорейн углубилась в чтение:
«Воронец красноплодный получил свое название потому, что из его спелых ягод делают черную краску для одежды и прочные, стойкие к воде чернила. Отсюда и пошло «воронец» – вороной, черный…»
И вдруг в библиотеку ворвался Роберт. Его появление было так стремительно и неожиданно, что Лорейн выронила книгу.
Гневно сверкая глазами на раскрасневшемся лице, Роберт вскричал:
– Ты! Как ты могла!
Наклонившись, она подняла с пола труды Владимирова и растерянно произнесла:
– В чем дело, Роберт? О чем ты говоришь?
– Я все знаю! Борис рассказал мне! – процедил он.
– Рассказал что? – по-прежнему недоумевала Лорейн.
– Рассказал, чем вы с егерем Ждановым занимались тем утром в лесу! Он вас видел!
Роберт навис над ней, красный как рак. А Лорейн не могла поверить своим ушам. Она вскочила с кресла.
– Ты с ума сошел! И Борис тоже! Что за намеки? Мы с Иваном не делали ничего предосудительного!
Роберт вцепился пальцами в спинку кресла, словно собирался разорвать ее на части.
– Хочешь сказать, что не ходила с ним в лес? Что вы не перебирались через речку, чтобы вас не увидели?
Лорейн внезапно поняла, что он имеет в виду то утро, когда они с Иваном приносили тиграм жертву.
