– Когда в управлении отказались расследовать это дело, я нанял человека и попросил кое-что поразведать. Это заняло время, но он сообщил, что сэр Джереми и Эшли Уайт прибыли в Ладивосток вместе. Они поселились в одной гостинице. А той ночью… Вполне вероятно, что они оба побывали в лесу и в доме!
Лорейн смотрела на Роберта с ужасом. Мысль, что ее отец может быть причастен к гибели Павла Алексеевича отозвалась болью в сердце.
– Я понимаю, что снова бросаю тень на твою семью и ты вправе снова меня возненавидеть…
– Я никогда… – попыталась возразить Лорейн.
– …Но сейчас, пока сэр Джереми ушел к себе написать письмо, я кое-что нашел, – не дал ей сказать Роберт. – Похоже, я обнаружил доказательство! Сейчас я поеду в город, чтобы его проверить. Поэтому я пришел к тебе. Если все подтвердится, то я подам прошение в полицию.
Он смотрел на нее и ждал. Лорейн поняла, что он ждет, чью сторону она примет. Согласится с его подозрениями, усомнившись в отце, или снова упрекнет за несправедливые обвинения, оскорбится, уйдет. Она имеет полное право уйти. Какую самонадеянность надо иметь, чтобы обвинять в убийстве ее отца! Но как назло, эта мысль уже приходила в голову и ей, и пусть Лорейн старательно ее прогнала, сейчас она хотела знать правду.
– Расскажи мне, что ты нашел! – дрогнувшим голосом сказала она.
– Нет, сперва я должен во всем убедиться.
– Ты не доверяешь мне? – прошептала Лорейн.
– Нет, что ты! Я верю тебе! – заглянул ей в глаза Роберт. – Но я боюсь, что ошибся и зря очерню лорда Бриголя в твоих глазах. Если все не так, если он ни при чем, то пусть в дураках останусь только я.
– Тогда зачем ты мне рассказал?
– Потому что если я прав, то буду требовать справедливости! Я люблю тебя, Лора, но я не смогу оставить убийцу отца на свободе!
– Я понимаю, – сказала она очень тихо. – Но прошу тебя, убедись во всем полностью.
Он напряженно кивнул.
– Мне нужно ехать.
Не тратя больше слов, он поцеловал ее на прощание, а потом умчался, оставив в смятении и волнении.
Могли ли быть подозрения Роберта правдой? Ее отец, конечно, сложный человек, но это еще не значит, что он убийца! И какой у него мог быть мотив?
Темпера засыхала на палитре, а Лорейн сидела на кровати, уставившись в пространство. Она знала, что нужно сделать: пойти и поговорить с отцом. Взять его гнев на себя, будто это у нее возникли подозрения, и посмотреть, что он скажет. Конечно же, он ничего не скажет, никто не признается, если в самом деле виновен, но, может быть, он даст какую-то зацепку, какую-то мысль, зачем ему могла понадобиться смерть Павла Алексеевича.
Лорейн уже давно поняла, что они с отцом Роберта не были друзьями, но почему тогда он здесь? Почему помогает Роберту? Что-то кроется за его визитом…
Прошло не меньше часа тягостных мыслей, прежде чем Лорейн встала и вышла из комнаты. Отца не было в его комнате, и слуги передали, что видели его в кабинете.
Лорейн шла туда, будто на эшафот. Из-за закрытой двери слышался скрип половиц – лорд Бриголь явно не сидел спокойно за письменным столом! Лорейн уже протянула было руку, чтобы постучать, но передумала. Если уж подозревать – то подозревать.
Тихо и очень медленно она потянула ручку. Сердце ее готово было выскочить из груди. Лорейн сделала шаг в кабинет.
В свете пробивающихся из-за плотных штор солнечных лучей к стене прижался ухом лорд Бриголь и постукивал по обоям с вензелями.
– Папа?
Сэр Джереми обернулся.
– Что вы делаете, отец?
– Лорейн? Что тебе здесь нужно? – отступая от стены проговорил он, нахмурившись.
– Я просто хотела…
Но он ее не слушал:
– А где Роберт?
– Он уехал по делу.
– И надолго?
– Кажется, да. Но я не понимаю… Что вы здесь делаете? – повторила она, уже настойчивее, пока он задумчиво обводил взглядом кабинет.
Их разделял письменный стол и стул, где прежде лежал халат Павла Алексеевича. Лорд Бриголь чуть отодвинул кресло, но не сел, а просто положил руку на мягкую спинку.
– Ну что ж… – перевел он глаза на нее. – Наверное, придется тебе рассказать.
Лорейн стало страшно. По спине пробежали мурашки, а сердце отбивало бешеный ритм.
– Лорейн, я сделал все возможное, чтобы сохранить это в тайне, – каждое его слово будто наваливалось своей тяжестью. И ему, казалось, самому трудно было их произносить. – Но дело зашло слишком далеко. И скоро твой муж обнаружит бумагу…
– Бумагу? – пролепетала она, ничего не понимая.
Отец бросил на нее недовольный взгляд, словно говоря, чтобы она не перебивала.
