Он скрывался в лесу из-за нее, поэтому ей хотелось хоть что-то сделать. Она сразу увидела большую корзину у двери, о которой он говорил, и сложила туда съестное и записку. А затем поспешила скорее выйти, ведь являться сюда было рискованно.
Уже прикрывая за собой дверь, Лорейн сообразила, чего не хватало в доме – книги на подоконнике, той самой, в которой лежала ее фотография… Конечно, ее мог забрать Роберт или полицейские, но Лорейн подумалось, что ее взял с собой Иван, и почему-то эта мысль ей понравилась.
Даша уже ждала снаружи, успела догнать.
– Идемте отсюда скорее, барыня! Мало ли, какой зверь придет! Ведь теперь не живет никто…
Она тревожно огляделась по сторонам. Но животные Лорейн пугали меньше, чем люди.
– Едем назад! – подтвердила она, вскакивая в седло.
Осень подбиралась к поместью все ближе. Сопки украсили разноцветные кроны, утки улетали – если их не сбивал метким выстрелом лорд Бриголь, большой любитель охоты, в доме топились печи, а совершать вылазки в избушку егеря становилось все подозрительнее.
Между Лорейн и Иваном завязалась переписка. Хотя, наверное, сложно так назвать короткие записки, которые они оставляли в корзине раз в несколько дней. Лорейн спрашивала его о здоровье да говорила, что у них с Робертом дела наладились. Егерь отвечал односложно: жив-здоров, слава богу, лес прокормит. Ни о том, где он скрывается, ни о Птичьей скале или других странностях они не упоминали. И все равно Лорейн каждый раз радовалась крохотному клочку бумаги с кривоватыми буквами. Он означал, что Иван жив и с ним все в порядке.
С Робертом они действительно помирились. Он изо всех сил старался быть внимательным и нежным. Они вместе гуляли в саду, иногда катались верхом, проводили время в спальне или просто читали в библиотеке. Лорейн даже попыталась его нарисовать. На ее взгляд, вышло не очень хорошо, но Роберт тут же вспомнил о ее мечте рисовать для Владимирова. Уже конец сентября, он мог вернуться в Приморье. Однако Лорейн лишь отмахнулась. Теперь это желание казалось частью какой-то другой жизни, жизни «до».
Она думала о том, когда появилась эта граница… А потом поняла, что будто застыла в моменте. Прямо здесь и сейчас она была счастлива с Робертом. Вспоминать прошлое совсем не хотелось, там осталось так много грустного, несправедливого и неприятного. А о будущем думать было страшно, ведь вновь могло что-то приключиться, и любовь Роберта растает как дым…
Кроме того, был еще отец. Кажется, он совершенно не собирался их покидать. Когда Роберт спросил у него напрямую, сэр Джереми заявил, что ждет вестей из Синг-Пура и уедет, как только они поступят. Но никаких сроков так и не назвал.
Лорейн его присутствие тяготило. Он либо не замечал ее, будто она лишь предмет мебели, отчего ей становилось неловко, либо, что еще хуже, донимал нравоучениями, рассказывал, что должна и не должна делать леди и жена главы семейства. В его глазах она всегда не так смотрела, не так стояла, не так себя держала. Даже когда она жила дома, он не уделял ей столь пристального внимания.
Однажды солнечным утром после завтрака, пока Роберт и ее отец опять занимались делами, Лорейн решила взяться за рисование. С появлением лорда Бриголя она почти забросила это занятие, но сегодня был прекрасный день, чтобы посидеть с планшетом в саду. Она уже натянула лист и развела темперу, когда в дверь ее комнаты постучали.
Гадая, кто мог к ней явиться, Лорейн открыла дверь.
На пороге стоял Роберт. Глаза у него лихорадочно блестели, и, несмотря на показную невозмутимость, Лорейн сразу поняла, что он взволнован. Невольно вспомнилась их ссора в библиотеке, когда он обвинял ее в измене, и сердце сразу подпрыгнуло в предчувствии беды.
– Почему ты стучишь? Что случилось? – выдавила Лорейн.
– Позволишь зайти? – поинтересовался Роберт, и она отступила, пропуская его в комнату.
Он подошел вплотную и взял ее вмиг похолодевшую руку.
– Лора, нам нужно поговорить.
– Что случилось? – повторила она.
– Дело в смерти отца, – произнес Роберт ровно. – Я помню, как оскорбили тебя мои подозрения, когда… Но пойми меня правильно, мы нашли труп ританца, и не просто какого-то ританца, а помощника лорда Бриголя, буквально у себя во дворе!
– Что ты хочешь сказать? – выдавила Лорейн, чувствуя, как внутри натягивается струна.
– Я должен сказать, – опустил глаза Роберт, – что я подозреваю твоего отца в убийстве.
Это было неожиданно, страшно, нелепо, хотелось крикнуть, что он бредит, но Лорейн не сдвинулась с места.
– Почему? Из-за Эшли?
– Нет, не только, – Роберт осторожно подбирал слова. – Он странно ведет себя с самого приезда. С чего вдруг он взялся мне помогать с документами? Почему не хочет уезжать? А когда я спрашивал про Эшли, он утверждал, что знать не знает, как его помощник попал сюда.
– Возможно, он правда не знает, – прошептала она.
– Но они прибыли в город вместе.
– Что?
Он крепче сжал ее руку.
