Вадим оделся в один из лучших костюмов, тщательно подобрав сорочку и галстук, и распорядился подать машину, однако от услуг водителя отказался, сказав, что поведет машину сам, и всем охранникам приказал остаться дома. Игорь вздумал с ним спорить.
— Не волнуйся, — непривычно мягко сказал Вадим, — я знаю, что делаю. Ты лучше за Саней смотри. Он больше нуждается в вашей защите.
Он задержался у открытой дверцы машины, чтобы в последний раз насладиться красотой летней ночи, но ночь сегодня казалась ему враждебной. В черном небе, лоснясь круглыми боками, висела сытая луна, звезды колко и насмешливо перемигивались, любимые розы на клумбах источали удушливый аромат. Он вздохнул, сел в машину и поехал к Краснову.
Александр, завершив прогулку раньше, чем предполагал, проводил Лин до третьего этажа, где была ее комната, и пошел разыскивать Вадима. Его продолжало тревожить подавленное состояние друга, и он решил еще раз с ним поговорить. Поиски не увенчались успехом. Он снова вышел из дому и увидел у парадного входа Антона.
— Антон, где Вадим? — спросил он заулыбавшегося парня.
— Уехал полчаса назад.
— Куда это, на ночь глядя?
— Не знаю, он никому ничего не сказал. Вообще-то он был какой-то странный, поехал один, без водителя, и охраны с собой не взял. Мы все беспокоимся, как бы беды какой не вышло.
Александра опалил страх. Он бросился в кабинет Вадима. Пистолет был на месте, в ящике письменного стола, там же лежал мобильный телефон.
— Почему он не взял телефон? Он же всегда носит его с собой, — растерянно обратился Александр к вбежавшему за ним Антону.
— Не знаю. Может, забыл?
— Нет, не забыл, мобильник был бы включен. А Вадим его выключил и оставил. — Он стоял раздумывая, с телефоном в руках, потом протянул его Антону. — Посмотри, куда он сегодня звонил.
— Сейчас… ага, вот: несколько раз в банк… это к нотариусу, я с ним сегодня ездил.
— К нотариусу? Зачем?
— Александр Юрьевич, он мне о своих делах не докладывает. Так, дальше… Что за ерунда? — пробормотал он и озадаченно посмотрел на Александра. — Он звонил Краснову.
Александр бессильно опустился в кресло.
— Так я и знал. Я чувствовал, что он что-то задумал. Он поехал к Краснову. Сдаваться.
Он встал и подошел к Антону, глядя на него в упор.
— Ты знаешь, где живет Краснов?
— Знаю. Раньше мы к нему часто ездили.
— Отвези меня туда.
— Александр Юрьевич, это невозможно. Игорь вас не выпустит, ему Вадим Петрович строго-настрого приказал.
— Антон, ты мне друг?
— В этом можете не сомневаться. Я для вас что угодно сделаю.
— Тогда придумай, как нам отсюда выбраться.
На лице Антона отразилась напряженная работа мысли.
— Сделаем так: вам придется спрятаться в багажнике машины, а я попробую вас вывезти.
Они спустились в гараж, и Антон закрыл Александра в багажнике черного «мерседеса», который обычно простаивал без дела, сел за руль и подъехал к воротам.
— Ты куда? — спросил охранник у ворот.
— Светлана Андреевна просила кое-что купить. Сейчас вернусь.
— Что ей так поздно приспичило?
— Не твое дело. Это по женской части. Открывай давай!
Ворота раздвинулись, и «мерседес» плавно вырулил на дорогу.
Вадима, прежде чем провести к Краснову, обыскали с особым пристрастием. Не обнаружив ничего подозрительного, охранники провели его в обширную гостиную, где, утопая в вышитых подушках, развалясь на диване таких же светлых тонов, как и вся мягкая мебель, расставленная в большом количестве по комнате, сидел Краснов. Он смотрел в огромный экран телевизора, время от времени похохатывая.
— Нет, ты только посмотри, — обратился он к Вадиму, не здороваясь и не предлагая сесть, — до чего дошло, а? Девки уже поют на сцене в одних трусах. Дожили! Раньше, чтобы петь, требовался голос, а теперь достаточно ног и задниц. Как тебе это?
Вадим промолчал.
— Ладно, садись, раз пришел. Это ты хитро придумал ко мне прийти. Я в доме у себя не пачкаю. Правда, для тебя можно было бы сделать исключение. Смелый ты все-таки парень. Если бы еще слово свое умел держать, — цены бы тебе не было. Что же тебя ко мне привело?
Вадим последовал его приглашению и сел, но отвечать на вопросы хозяина не торопился. Вид у него был неприступный и даже надменный, что ставило Краснова в тупик.
— А, понимаю: откупиться хочешь, — продолжал он. — Воображаешь, что твое богатство тебя спасет. Даже не пытайся. Деньгами меня уже не соблазнить. А может, ты каяться пришел? Ты — такой гордый, независимый, — он рассмеялся басом, потом сразу стал серьезным и, подавшись вперед, ввинтился в Вадима острыми, как буравчики, глазами: — Что молчишь? Ты тут из себя дурачка-то не строй! Не будет тебе прощения. Когда у тебя нужда была, я тебе помог, рисковал из-за какого-то мозгляка Крученого своим именем, своими ребятами, каких днем с огнем не сыскать, а вместо благодарности ты меня оскорбил, пренебрег моим расположением, плюнул в душу моей дочери, подорвал мой авторитет в глазах многих людей. Теперь тебе жить захотелось? Так я только того и ждал. Повертишься теперь, ты мне игру не порть, а не то друга своего по кускам собирать будешь.
