– Нигде, – отметил Джо, когда мы поднимались по эстакаде Чисуик, – англичане не демонстрируют в большей мере свою способность к компромиссам, чем при лавировании на дорогах. – Он посигналил, перескочил на скоростную полосу и прибавил газу, причем сделал это так быстро, что я чуть не слетел с сиденья. Он промчался между всеми машинами, которые тоже двигались с большой скоростью и не менее искусно.
Когда мы приехали в лондонский аэропорт, он припарковался к длинной веренице машин. Мой «воксхолл» стоял прочно зажатый между машинами министерства авиации. Я попросил Джо вывести его для меня.
Было всего шесть тридцать вечера, но уже стемнело, и я почувствовал, что капли дождя упали на мой плащ. Я отдал ему ключи и отошел на пять минут к стенду с печатью, чтобы просмотреть заголовки. Я прочел: «Налоги в этом году не приносят больших доходов. Официальное сообщение». Американцы планировали отправить на Луну обезьян, новый вермахт хочет получить атомное оружие, леди Левишэм высказывает возмущение по поводу грязных чашек, а министр заявил, что пенсии по старости просто не могут быть повышены. Я купил «Эсквайр» и вышел под моросящий дождик. Стоянка машин освещалась, и я увидел, что Джо продвинулся уже достаточно и скоро выведет машину.
Огромный «вайкаунт» выехал на главную дорожку. Замелькали его белые, красные и зеленые фонари, отражаясь на мокром асфальте. Большая черная тень со скрежетом на полной скорости промчалась вперед. Колеса ударились об обочину шоссе, и автоматически управляемая машина врезалась во что-то. Джо находился далеко от образовавшейся пробки; он открыл дверцу моего «воксхолла», влез в него и зажег задние фары. Дождь пробивал маленькие полоски в длинных лучах света.
Вдруг внутри автомобиля что-то вспыхнуло. Каждое окно в машине мгновенно стало ярко-белым прямоугольником. Дверь со стороны, где сидел Джо, быстро распахнулась. Взрыв отбросил меня на мокрый тротуар как фишку в игре в «блошки».
«Иди спокойно, не беги», – подумал я, поправил на носу очки и встал на ноги. Холодный поток воздуха уведомил меня о том, что на моей штанине образовалась восьмидюймовая дыра. Люди бежали к стоянке автомобилей. Взрыв задел невоспламеняющуюся часть ближайшей машины. Огонь осветил все вокруг. Рядом завыла сирена. Я услышал крик: «Двое перевернулись там, двое!» К этому времени я уже держал в руках ключи и вернулся к стоявшим в ряд машинам. Я выбрал два ключа. Первым отключил противоугонное устройство на коробке передач, второй сунул в зажигание, нажал на акселератор и выехал из ряда. Со стороны стоянки автомобилей я услышал звук нового взрыва и увидел вспышку от взорвавшегося бензобака. Я проехал по объездной дороге.
– По другой дороге, водитель, – указал полицейский аэропорта.
Мои руки с содранной кожей дрожали, и руль был влажным от крови и пота. Я включил радио, чтобы нагреть лампы передатчика.
– Что происходит, приятель? – спросил я.
– Не останавливайся, – ответил полицейский.
Я проехал туннель и помчался дальше, чтобы быть в безопасности, потом повернул налево от главной дороги, прежде чем включить дуплексную связь. Мне ответили мгновенно:
«Продолжай ехать по Гобою 7. Вперед!» – скомандовал оператор.
"Гобой 7 – Временному. Сообщение. Черный. Лондон аэропорт. Стоянка министерства авиации. Один студент. Макинтош. Плоский. Ножницы[15]. Конец передачи".
«Временный – Гобою 7. По какому пути продвигаетесь?»
«Гобой 7. А4, приближаюсь к пустырю. Конец».
«Спасибо, Гобой 7. Роджер. Выключаюсь. Временный на связи».
Когда в связь по радио включился Доулиш, он проявил обо мне трогательное беспокойство, но не забыл в первую очередь осведомиться о названии моей страховой компании. Он сказал:
– Мы не можем позволить им выяснить, как это произошло, пока сами не дадим сообщение "Д"[16].
Я скоро освоил искусство двойного отключения неисправной коробки передач.
Прекрасный солнечный день в Лондоне. Пятница. Полицейские стоят повсюду, как туристы. На Джермин-стрит два старика, ползущие как крабы, огибают «Холодные сыры» Пэкстона и Уитфилда. На пятиструнном банджо и аккордеоне они вытягивают сквозь хрупкий зимний воздух звуки песенки «Жизнь в розовом свете».
Джин ждала меня в ресторане «Уилтон». На ней был темно-коричневый костюм от Шанель. Как она могла позволить себе такое на свою зарплату? Меня ждал светлый шерри и новости об отчете Страттона. В устах Джин они прозвучали следующим образом:
– О'Брайен формирует один из своих знаменитых маленьких комитетов.
– Боже мой, – застонал я, – мне известно, что это значит!
– Ты туда не входишь, – успокоила Джин. – Доулиш сам занимается этим. Они обсудят командную цепочку.
– Власть, – сказал я, – это не шутка.
– Даже министерство обороны пытается принять участие.
– Вряд ли это имеет к ним отношение, – заметил я.
– Ты знаешь, как все бывает. – Джин поправила волосы. – Если они не сделают по крайней мере вид, что участвуют в том, в чем не хотят, у них не будет возможности выторговать то, что они хотят на самом деле.
