— Отлично. Я скоро приду, а ты пока развлекайся сам, — сказала женщина и удалилась.
Оджо был сильно удивлён. Не только это помещение совершенно не походило на тюрьму, но и обращались с ним не как с арестантом, а как с гостем. На окнах не было задвижек, в комнате имелось три двери, но ни одна из них не была заперта. Оджо осторожно приоткрыл одну из них — за ней был коридор. Он и не думал о побеге. Его тюремщица оказывает ему доверие, зачем же её подводить? Более того, ему готовят горячий ужин, и тюрьма оказалась очень даже приятной. Оджо взял из шкафа книгу и сел в кресло посмотреть картинки. За этим занятием его и застала женщина. Она принесла большой поднос и стала расстилать на столе скатерть. Ужин оказался восхитительным.
Пока он ел, Толлидигль сидела рядом с вышиванием. Когда Оджо поел, она унесла тарелки и стала читать ему вслух историю из книжки.
— Это действительно тюрьма? — спросил Оджо, когда женщина закончила читать.
— Ну да. Это единственная тюрьма в Стране Оз.
— А я — заключённый?
— Господи, ну конечно!
— Тогда почему тюрьма такая роскошная, а Вы так со мной добры?
Толлидигль явно удивилась вопросу, но ответила серьёзно:
— Мы считаем, что заключенному не повезло — причём в двух отношениях. Потому, что он сделал что-то противозаконное, и потому, что его лишили свободы. Поэтому мы и должны обращаться с ним по-доброму. Иначе он ожесточится, озлобится и не станет раскаиваться в своём проступке. Озма убеждена, что тот, кто совершает проступки, делает это потому, что не обладает силой духа и мужеством. Вот мы и сажаем его в тюрьму, чтобы он окреп духом и обрёл достаточно сил, чтобы противостоять искусу нарушения закона. Доброта делает людей сильными духом и храбрыми — вот мы и относимся по-доброму к нашим арестантам.
— А я-то думал, что с арестантами всегда обращаются грубо в наказание, — сказал после некоторого раздумья Оджо.
— Что ты! — вскричала Толлидигль. — Провинившийся и так наказан сознанием того, что поступил дурно. Разве ты не раскаиваешься, Оджо, в том, что нарушил закон?
— Я… я такой же, как и все прочие люди…
— Если тебя признают виновным, ты, конечно, будешь вынужден как-то искупить вину, — сказала женщина. — Я не знаю, что сделает с тобой Озма, — впервые в этой стране кто-то нарушил закон. Но знай: она проявит милосердие и справедливость. Жители Изумрудного Города слишком довольны судьбой, чтобы совершать проступки, но ты, наверное, из какого-то дальнего уголка и, толком не зная, какая удивительная у нас правительница, неосторожно нарушил закон.
— Да, — признал Оджо. — Я прожил всю жизнь в густом дремучем лесу и не видел ни одной живой души, кроме дяди Найди.
— Я так и подумала, — сказала Толлидигль. — Но хватит разговоров. Давай-ка поиграем в какую-нибудь игру.
Дороти Гейл сидела в одной из своих комнат в королевском дворце. У её ног, свернувшись клубочком, лежала чёрная косматая собачка с блестящими глазками. На девочке было белое платье и никаких украшений, если не считать изумрудно-зелёной ленточки для волос. Роскошь, окружавшая эту девочку, ничуть её не испортила. Когда-то Дороти жила в канзасских степях. Но на роду ей было написано стать путешественницей, и, несколько раз побывав в Стране Оз, она в конце концов осталась в ней навсегда.
Её лучшая подруга Озма так полюбила Дороти, что отвела ей покои в своем дворце. Озма также доставила сюда из Канзаса единственных родственников Дороти — дядю Генри и тётю Эм. Дороти знала почти всех в Стране Оз. Это она нашла Страшилу, Железного Дровосека, Трусливого Льва и Тик-Тока. Хотя она и стала принцессой, но не важничала и оставалась всё той же милой и доброй Дороти Гейл из Канзаса.
Дороти читала книгу, когда к ней вошла служанка Джелия Джемм и сообщила, что её хочет видеть Косматый.
— Пусть приходит, — сказала девочка.
— Но с ним какие-то престранные существа, — заметила Джелия. — Я таких отроду не видывала.
— Неважно. Пусть приходят все, — сказала Дороти.
Но когда дверь отворилась и в её комнату вслед за Косматым вошли Лоскутушка, Вузи и Стеклянный Кот, Дороти ошеломлённо уставилась на гостей. Особенно поразила её Лоскутушка: Дороти сперва не могла взять в толк, настоящая ли это девушка, или кукла, или вообще привидение. Тотошка, пёсик Дороти, подошёл к Лоскутушке, обнюхал её, но тотчас же снова улегся, давая понять, что такие создания его совершенно не интересуют.
— Мы не знакомы, — обратилась Дороти к Лоскутушке. — Расскажи, откуда ты.
— Я? — переспросила та, глядя не на Дороти, а на её комнату. — Думаю, что из лоскутного одеяла. А зовут меня Заплатка. Теперь ты знаешь обо мне всё.
— Не совсем, — улыбнулась Дороти. — Расскажи, как тебя оживили.
