Почему она раньше не позволила ему сосать ее грудь? Чтобы этот голодный рот потрудился над ее напряженными сосками?
Внезапно он опустил ее, словно приняв решение.
- Ты нужна мне.
Она сглотнула, гадая, что он будет сейчас делать.
- Лотэр?
- Ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался?
Она хочет? Он сделает ей больно? Если он будет обращаться с ней так же нежно, как с той головоломкой…
Элли собиралась соблазнить его и отвлечь от Саройи.
Ее грудь он накрыл своей горячей ладонью, эти изящные пальцы сквозь шелк потянули ее сосок. Она охнула, а из тела, казалось, разом пропали все кости.
- Отвечай, - склонившись к шее, он дразнил ее, чуть касаясь кожи кончиком клыка. - Да или нет, Элизабет, пока я не прекратил делать вид, что меня волнует твой ответ.
Когда он начал сдвигать ее ночную сорочку вверх по бедру, она задрожала от желания:
- Да, да…
27 глава
Туман отступил. Лотэру это не приснилось.
Одна его рука находилась на нежной груди, другая неуклонно приближалась по упругому бедру Элизабет к ее белью.
Как они оказались в такой позиции? Он не мог вспомнить. И почему он ощущал вкус ее потрясающей крови? Почему он не помнил…
- Собирала информацию? - Она сглотнула. - Ты, сучка! - Он хотел наказать ее - и не мог.
Внутри него кипело разочарование, он вскочил и резко бросил ее обратно на кровать, заставив при этом вскрикнуть.
И хотя она принялась поспешно одергивать сорочку, на мгновенье перед ним сверкнула ее промежность.
- Ты приготовила мне сюрприз? Я сейчас посмотрю - раздвинь ножки.
- Нет, - она тянула вниз край сорочки.
Стиснув ее колени, он начал их раздвигать, сминая сорочку к верху.
С пылающим лицом она пыталась бороться, но он с легкостью пересилил, втиснув свои бедра между ее ног.
- В прошлый раз я делал все по-твоему. Сейчас все будет по-моему… - он оборвал фразу, едва взглянув на ее женскую плоть. Открытые, как лепестки, блестящие губки.
Зарычав, он потянулся рукой.
Он не хотел ее желать. Но вид возбужденной вагины и этот соблазнительный запах заставили его жажду выйти из-под контроля.
Его первое ощущение - влажная, горячая на ощупь, невообразимо мягкая. Он издал благодарный стон.
- Пусти меня, - она кинулась на него.
Чтобы отобрать его приз?
-
Он злобно рассмеялся, когда она вонзила ногти в его руку:
- Как коготки котенка, - снова толчок, - Пойми, женщина, твое тело принадлежит мне, и я буду наслаждаться им весь остаток жизни. Лизать его и трахать для собственного удовольствия.
От страха она начала дрожать…
Да, он ее ненавидел и ему нравилось ее мучить, особенно после того, как она устроила этот допрос. Да, он был рассержен, что не получил ни одной новой ниточки во время сна, и собирался все это выместить на Элли.
Но сейчас его ноющая эрекция означала, что он страстно желал исследовать ее рвущуюся наружу сексуальность.
С усилием он смягчил свой тон:
- Расслабься, зверушка, - он заставил себя так сказать. - Сегодня вечером я не причиню тебе вреда.
Элли по- прежнему излучала напряжение.
- Ты мне не доверяешь?
Рассыпав по простыни блестящую копну своих волос, он помотала головой.
- Я лишь прикоснусь к тебе пальцем, лишь поиграю. Смотри. - Демонстрируя это, он неторопливо потер ее клитор своим пальцем. Один раз, второй…
Ее хватка на его руке ослабла. Еще одно легкое поглаживание, и она начала расслабляться.
- Вот так, женщина, - он дразнил ее, а она поднимала свои бедра, требуя продолжения, - такая отзывчивая.
Лотэр скользнул пальцем между ее влажных шелковых губок.
- Ты тут очень миленькая, Элизабет, - хрипло произнес он. Чтобы не появилась rбna, ему пришлось добавить, - Я думаю, что в этом месте ты совершенна.
Она нервно сглотнула, изучая выражение его лица.
- Заведи руки за голову. И держи их там.
- Зачем?
- Потому что поведу я. Давай. Обхвати свои локти.
Когда она нерешительно подчинилась, он сжал в кулаках края ее сорочки и разорвал ткань одним махом. Оставив ее совершенно голой.
Боги всемогущие.
- Лотэр! Твои глаза..
В промежутках между вдохами он произнес:
- Должен был… увидеть тебя. Такой.
Узкая талия плавно переходила в широкие бедра. Полные, аппетитные груди. Кожа медового цвета.
Роскошный жар между ног…
Лотэр был уверен, что заслужил все хорошее, что выпало ему в жизни, воспринимая это как должное, но даже он испытал головокружение от счастья, когда узрел ее, раскинувшуюся перед ним.