Бросаюсь к двери, бегу вниз по лестнице, но на нижней ступеньке растерянно замираю. В это самое мгновение Рой Томпсон склонил голову и поцеловал руку зардевшейся Джи, отец стоял рядом.
— Неужели уже через неделю? — вопрошал отец, хмуря густые брови. — Так скоро?
— Да, месье Марэ, — отвечал с улыбкой мистер Томпсон, не сводя горящего взгляда от сестры, — произошедшее с Джи показало мне, насколько она мне дорога, и потому я хотел бы сочетаться с ней браком в центральном соборе Вьентьяна в следующее воскресенье.
— То же мне, свадьба, — недовольно хмыкнул отец, — разве так подобает выходить замуж дочери французского плантатора — будто нищей цветной из поселка?
— Папа, прошу! — воскликнула обиженно Джи.
— Не волнуйтесь, месье Марэ, — тут же начал мистер Томпсон, — уверяю вас, что все приготовления к свадьбе будут выполнены, праздник будет достоин моей Джии.
Глаза сестры сияли от переполнявшего ее счастья. А я стиснула ткань платья у себя на груди. Джи выйдет замуж через неделю? И это означает, что уже через неделю она уедет? Покинет меня.
Незаметно отхожу в тень и неслышно поднимаюсь обратно в комнату. Опускаюсь на кровать и резко задергиваю полог. Хочется укрыться от всего мира, но тут же слышу слабый стук в дверь.
— Киара? — зовет Джи.
Я упрямо молчу, глотая слезы.
Она тихонько подходит и заглядывает ко мне.
— Ты все слышала? — тут же догадывается она, едва взглянув на мое лицо.
Я киваю, не в силах ответить. Кажется, если произнесу хоть одно слово, тут же разрыдаюсь, а я этого не хочу, не хочу, чтобы Джи расстраивалась в такой счастливый день.
— Киара, дорогая, — голос Джи дрожит от любви и волнения, — я тебя никогда не покину. Слышишь, никогда. Поехали со мной. Я уже сказала об этом Рою, и он охотно согласился. Рой тоже любит тебя, как родную сестру и волнуется о тебе, совсем как я.
Поднимаю взгляд на сестру. Нам многие говорили, что мы похожи, но все же в Джи было больше материнской мягкости и чуткости. Прижимаюсь к ней и прячу лицо у нее на плече.
— Ну что? — улыбается она, гладя по волосам. — Поедем в Нью-Йорк, Киара. Там ты сможешь стать счастливой, сможешь стать наконец-то независимой.
— Нет, Джи, не могу, — наконец отвечаю.
— Почему? Из-за Эдварда Фейна?
— Не только из-за него, — качаю головой, — мне не хочется оставлять отца, особенно сейчас, когда ему так тяжело. Он очень одинок, а теперь, когда ты уезжаешь, это одиночество особенно сильно отразиться на нем.
Джи грустно вздыхает. Несмотря на жесткость и тяжелый характер, мы любили нашего отца. Да, иногда он вел себя как самодур и приверженец жестких патриархальных традиций, но мы знали с сестрой, что он дорожит нами и боится потерять. По лицу Джи вижу, что она тоже хорошо это понимает.
— Пиши нам, когда приедешь в Нью-Йорк, — улыбаюсь ей.
— Ты должна пообещать мне, что будешь навещать меня так часто, как позволяет паромное сообщение между странами! — воскликнула сестра, и в ее глазах задрожали слезы.
Мы обнялись. Хотелось замереть и остаться в этом мгновении. Неужели уже совсем скоро моя Джи уедет далеко-далеко за море?
Дверь распахнулась и без стука вошел отец. Он остановил острый взгляд зеленых глаз на нас с сестрой, и на мгновение, на самую долю секунды, мне показалось, что отец подавил слезы.
— Ну, Джия, собирайся, поедете в столицу с Роем и моей охраной. Раз такая спешка пошла, надо купить обручальные кольца и подвенечное платье.
Я засмеялась от радости.
— Джи, я с тобой! Можно же, папа? — я остановила на нем взгляд, полный мольбы.
— Да, папа, пусть Киара поедет с нами, — попросила Джи, беря отца за руку, — я не смогу выбрать платье без ее совета.
— Да пусть едет, — пожал плечами отец, — и жениха своего пусть берет с собой.
Нависла пауза. Джи испуганно взглянула на меня, я же, казалось, перестала дышать.
— Что ты сейчас сказал, папа? — спросила вместо меня Джи. — Какого жениха?
Отец сложил руки на груди и сверкнул улыбкой, наблюдая за бурей чувств у меня на лице.
— Только что приехал Эдвард Фейн, — произносит так медленно, что я начинаю сходить с ума. — Он попросил твоей руки, Киара. Черт бы побрал этого английского прохвоста.
Сердце стучит в ушах, в глазах темнеет.
— Джи, — шепчу, — что он только что сказал?
Сестра подносит руки к щекам.
— Иди, иди к нему, Киара, — говорит сквозь слезы.
Поднимаюсь и бросаюсь прочь из комнаты. Бегу вниз. Его нигде нет. Ни в столовой, ни в гостиной, ни на широкой террасе. Ноги несут меня в сад. Эдвард стоит рядом с Роем Томпсоном и о чем-то разговаривает. Он приветливо улыбается, на нем белоснежный костюм тройка с повязанным на шее платком лилового оттенка. Широкополая шляпа отбрасывает тень на его красивое загорелое лицо, на серые глаза, казавшиеся теперь почти черными. Сердце сладко замирает, боюсь дышать. Первым меня замечает мистер Томпсон, улыбается и приветливо касается пальцами полей своей шляпы.
— Мисс Киара, добрый вечер, сегодня чудесный день, не правда ли?
