— Мда, общество здесь конечно весьма состоятельное, — замечает американка, особенно долго останавливаясь взглядом на наряде генеральши Морселье, — вы не находите?
Я подавила застрявший в горле смешок. Поведение и манера речи миссис Вуверт была столь вычурной и даже комичной, что я намеренно старалась поменьше есть, чтобы ненароком не рассмеяться, но сдерживаться порой было весьма непросто.
— Кхм, полагаю, что вы правы. Французы любят Индокитай, для многих он стал второй родиной…
Миссис Вуверт почему-то показалась моя фраза весьма забавной, она вдруг откинула голову и расхохоталась, обнажая ровный строй зубов, правда с желтым налетом от частого курения.
— Ох, вы прелестное, наивное дитя, — махнула она рукой небрежно, — французы, точно также как и англичане любят свои колонии примерно той любовью, которой фермер любит дойную корову. Пока детинушка дает молоко да приносит доход, они готовы за ней присматривать и даже тратить кое-какие капиталы, но если в один день корова вдруг перестанет доиться, да еще начнет кусать руку фермера. То с ней поступят точно также, как поступают со скотом в Техасе. Отводят в чисто поле и стреляют промеж глаз. Бам!
Миссис Вуверт сложила пальцы наподобие пистолета и прицелилась, прищурив один глаз.
— А что вы скажете на то, если этот фермер к тому же еще и разориться, — решил вмешаться в разговор мистер Эстерман, многозначительно хмуря брови.
— Я так скажу этому бедняге, — отвечала миссис Вуверт, — что разумный фермер хранит свои денежки под матрасом, а не надеется на сторонних дядек, что они помогут решить его проблемы.
— Неужели вы имеете в виду слухи о надвигающемся кризисе? — спросила я, вспомнив долгие разговоры отца с приезжающими к нему плантаторами.
Мистер Эстерман наклонил ко мне свою лысую голову.
— Увы, дрожайшая мадемуазель Марэ, это совсем не слухи. Совсем скоро тот, кто был богат, станет беден, а кто был беден пойдет с молотка как скотина.
Я перевела удивленный взгляд на миссис Вуверт.
— Разве этот кризис не касается только Соединенных Штатов Америки? Каким образом это отразиться на Лаосе?
— Ох, милочка, поверьте мне, — закивала головой американка, отчего перо на ее волосах заколыхалось, — если проблемы грянут на Уолл-Стрит, они пройдутся катком по всей мировой экономике.
Между нами тремя воцарилось тягостное молчание, которое казалось совершенно инородным среди шума и смеха вокруг.
— Нас ожидают потрясения. Увы! — воскликнул мистер Эстерман, всплеснув руками. — Как говорил великий Отто фон Бисмарк: "Глуп тот, кто учится на своем опыте, я предпочитаю учиться у других и избегать расплаты за свои ошибки". Нашему же поколению похоже придется нести расплату за свои ошибки на собственной шкуре.
Заиграл оркестр и вдруг расхотелось думать о плохом. Миссис Вуверт видимо тоже это почувствовала. Потому натянула длинные белые перчатки и сверкнула бриллиантами.
— Ну не будьте, дорогуша, мистер Эстерман столь мрачны, лучше пригласите даму на танец! — пошла в напор вдовушка и, схватив растерявшегося мистера Эстермана за локоть, решительно повела в центр залы.
Другие пары уже тоже начали танцевать. Расшитые стеклярусом и лентами короткие платья дам переливались в огнях ламп и светильников. Я хлопала в такт мелодии и постукивала каблучками под столом. Но невзначай то и дело обводила толпу взглядом. Отец с Даниэлем и с парой офицеров в белых кителях о чем-то оживленно разговаривали. Мистер Томпсон и Джи весело болтали с мадам Тален и ее дочерью. Но Эдварда нигде не было.
— Мадемуазель Киара? — вдруг произнес кто-то надо мной.
Вздрогнув, поднимаю глаза. Это был молодой офицер, его лицо показалось мне знакомым.
— Вы не узнаете меня? — улыбается он, — я Франсуа Герен, кузен Талы. Мы с вами танцевали у нее в гостях. Не помните?
— О, месье Герен! — воскликнула я от неожиданности. — Конечно я помню вас! Как поживаете?
Я несколько озадачено уставилась на его форму. Мне казалось, что в нашу первую встречу Франсуа не упоминал о военной службе. Он больше всего походил на беспечного повесу. Видимо поняв, о чем я думаю, парень смущенно провел пальцами по волосам.
— Вот недавно вступил в ряды французской армии, — проговорил он, одергивая одежду, словно оправдываясь. — Родители сказали, что пора бы мне заняться делом.
— Весьма ценный совет, — весело замечаю.
И не сдержавшись, мы оба рассмеялись.
— Не хотите ли со мной потацевать, мадемуазель Киара?
Он протянул руку в белой перчатке и застыл в ожидании моего ответа.
— С большим удовольствием, — смеюсь и кладу свою ладонь.
Глаза Франсуа засветились, и он повел меня в танец. Мелодичный ритм позволил вести беседу.
— Это правда, что я слышал о вас, мадемуазель? — начал Франсуа, когда вихрь танца закружил нас по зале.
Я вопросительно подняла бровь.
— О вашем обручении с тем англичанином?
— Да, все верно.
Глаза Франсуа вдруг утратили блеск и стали серьезными.
— Вы думаете, он сможет сделать вас счастливой?
Я отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть того, как сильно мой ответ расстроил его.
— Полагаю, месье Герен, что брак это не всегда о счастье и любви. Порой людьми движет нечто иное.
