Я слушала мистера Эстермана с колотящимся сердцем. Если бы мы могли так же улучшить производство на наших прядильных мануфактурах, при этом не выгоняя простых рабочих, а, наоборот, обучить их работать на новых машинах. Мы бы смогли производить ткань более высокого качества и обеспечивать им не только внутренний рынок Индокитая, но и успешно торговать на европейском и американском рынках.
— Я читала в «Финансисте», что в Германии создан новый вид красителя, — морщусь, пытаясь вспомнить детали статьи, прочитанной накануне, — позволяющий создавать яркие сочные цвета, при этом не портить ткань излишним окислением, стойкость полученных образцов высочайшая.
Мистер Эстерман остановил на мне удивленный взгляд.
— Признаться, мадам, приятно поражен, что вы читаете «Финансиста». Но вы правы, данный краситель в самом деле был выведен в их химических лабораториях и даже успешно применен в действие, только, увы, уже после первых испытаний было принято решение о его запрете.
— Почему же? — удивленно поднимаю брови.
— Высочайшая токсичность и летучесть компонентов, — важно поднял палец мистер Эстерман, — в любом случае анилиновые красители уже ничто не вытеснит с рынка.
— И все равно эти красители недостаточно стойкие и имеют свойство окисляться от воды, — отвечаю пылко.
Мадам Дюпон, сидевшая по другую сторону от мистера Эстермана, уже давно потеряла всякий интерес к нашему разговору, так же и Мари, которой было намного интересней весело щебетать с Франсуа, на что юный офицер вежливо отвечал ей, то и дело бросая взгляды в мою сторону.
Я же с головой погрузилась в свои мысли. Помимо еженедельного «Финансиста» я старалась читать и другие экономические и финансовые журналы. Во мне жил голод знаний. Узнать о стремительно меняющимся индустриальном мире, понять его законы и постараться сделать все возможное, чтобы спасти плантацию. Я боялась той помощи, которую вдруг начал источать Даниэль. Боковым зрением кошусь на брата. Он энергично болтает с генералами, месье Дюпоном и отцом. Дорогой новый костюм сидит идеально на его теле, золотые запонки слишком крупные, приобретенные явно с целью привлекать завистливые взгляды. Но больше всего поразил сверкающий ролс-ройс, стоящий у входа в дом. И все эти покупки Даниэль позволил себе совершить сейчас — в разгар мирового финансового краха. Сердце заныло от дурного предчувствия. Что за страшный механизм запустил Эдвард, ссудив моему брату деньги? Едва мысли вернулись к моему уже почти бывшему мужу, голова закружилась, и я медленно выдыхаю.
— А я согласен с Фейном, — вдруг раздался бодрый голос генерала Марселье у меня за спиной, и я тут же вздрагиваю, словно от тока, — какое бы оружие Тройственного союза не оказалось в руках у заговорщиков, оно не может быть крупным, иначе его никак не могли хранить в том тайнике за водопадом. Это не может быть ни подводная лодка, ни тем более танк.
— Это фугасные бомбы, заверяю вас господа, — гремел Антуан Бомаш, насаживая на вилку отбивную и целиком отправляя в рот, — надо пустить псов, чтобы обнюхивали каждую тачку, котящуюся по дороге, каждую лодку, подплывающую к столице.
— Проклятые голодранцы, — злился отец, пуская толстую струю дыма, — чего они добываются? Даже если на секунду допустить, что они достигли цели и убрали и короля, и колониальные власти, дальше что? Они неспособны ни к труду, ни к созиданию. Европа и Соединенные Штаты пойдут семимильными шагами вперед, эти же так и останутся в прошлом, пытаясь сохранить остатки того прогресса, что принесли сюда мы — французы. Есть нации рожденные править, а есть те, для которых подчинение самый лучший выбор, чтобы не застрять в каменном веке.
Почти все мужчины, кроме Франсуа, согласно кивали речи хозяина дома, мне же хотелось побыстрее выйти изо стола. И потому жестом даю сигнал слуге и тот ставит пластинку. И пространство наполняется веселой мелодией, отчего сразу было решено поменять тему и перейти к смене блюд и внести десерт. Ловлю веселый взгляд Франсуа, его губы складываются в беззвучное «мерси», я отвечаю хитрой улыбкой. В следующую секунду, юноша подскочил ко мне и протянул руку.
— Мисс Киара? — поднял он красивую бровь. — По-моему, это стало доброй традицией — наш с вами танец.
Я засмеялась, и мы закружили по беседке подражая ритму, вскоре к нам присоединился месье Дюпон с женой, Мари пригласил генерал Марселье, но по бледному расстроенному личику девушки можно было легко догадаться, что партнер по танцам ей не по нраву.
