Он встал и шатко поплёлся вниз. Я приблизился к краю крыши, выглянул. Паттайя – вся зелёная, в лазури, да со слюдяным отливом целёхоньких стёкол на прогретых бетонных боках многоэтажных отелей – стояла и не думала погибать. По улицам, ровно там, где только что бурлили водовороты, ездили машины и беззаботно бродили туристы. Ближе к пляжам звучала музыка. Курорт продолжал жить своей жизнью, не заметив пролитой крови древней сущности. Всё было точно так же, как и до видения, за исключением разве что одного.
Чувства тревоги больше не было.
Я догнал Виктора уже на выходе из отеля, и оказалось, что он не шутил.
– Слышь, друг, – схватил он меня за руку. – Хочешь, чтобы я начал тебе рассказать тут всё по порядку – вызывай такси, и давай вместе со мной в аэропорт. Уяснил? Только так, друг, только так. Я ни минуты лишней не хочу тут находиться, понял?
Спустя полчаса мы уже сидели в старенькой «Тойоте», что везла нас обратно по той же дороге, по которой мы прибыли на рассвете.
– Ну?
– Если ты намерен остаться – ты самоубийца, – заверил Виктор, постоянно вытирая с губ давно уже вытертую кровь. – Видел, что было с городом? Вот это будет с ним и в реальности. Только без червя с драконом.
Я вышел из себя.
– Почему?! Ты можешь, сука, по порядку всё объяснить, или мне так и тащить из тебя по кусочку?! – мысль, что мне, возможно, придётся вернуться в Россию ни с чем, сработала похлеще пьезы в пороховом складе.
Виктор вонзил в меня сверло взгляда, но что-то пошло не так. Я бы сказал, что сверло то обломилось. И ему всё-таки пришлось начать объяснять.
– Это были Духи родов.
– Я догадался, дальше давай, – тоном, не терпящим пререканий – словно бы не я говорил.
– Это были Духи родов одной культуры, Костя. Монгольского рода Онго-отой и китайского Фуси. Культуры Триады.
– И что?
– А то, сука, что они не должны были драться! Не могли! Некому их… А ну, веди машину, кукла узкоглазая! – сорвался Виктор, когда водитель покосился на нас. – Это нереально! Быть этого не может! А было! Скоро тут всему придёт хана! Ни хера не останется! Видел разрушения? Вот жди таких же и тут, в сфере спящих, в действительности то есть!.. Если не свалишь – пеняй только на себя. И советую: не вздумай бегать по улицам с плакатом. Тебе никто не поверит. Максимум, упекут в дурку местную, где ты и утонешь благополучно. Давай со мной, Костя. Вместе на Сабэль выйдем, она ведь и тебе жизнь попортила. А отмеченный твой уже почти покойник, понял?
– Сколько есть времени?
– Не понял, значит… – натужно выдохнул Виктор и покусал щёку. – Хрен с тобой. Мне-то какое дело!
– Времени сколько?!
– Ты на меня не шипи, щенок! – он схватил меня за грудки…
И я впервые увидел лихо в движении. Глазной провал посреди костяного лба раскрылся, оно метнулось неуловимо быстро, выставив хваткие лапищи, готовое заключить предавшего свой род в смертельные объятья, но… Постамент не позволил ему. Бычий череп скалился голодно, а свист удушаемого заполнил храм целиком.
Будь в этот момент доступным его второй талант, Виктору бы не поздоровилось… Настолько я был решителен и зол.
Таксист даже денег не взял – газанул с места. Мы вошли в терминал молча. Только когда закончили все процедуры и купили билет в Армению – в Россию на сегодняшний день не осталось – Виктор более-менее успокоился. Выдохнул и я, больше на него не напирая.
– Слушай, мне особо дела-то нет, – примирительно начал он. – Я не собираюсь помирать раньше моей дорогой Сабэль. Ты можешь и остаться. Но… – Виктор опять кусал щёку, глядя куда-то в сторону. – Короче, когда проживёшь в шкуре ловчего пару-тройку десятков лет, не остаётся ничего сверхъестественного, понимаешь? Всякая жуть становится обыденной. И любой призрак – не призрак. Так?
Я на всякий случай кивнул, хоть и не разделял его убеждённости. В глазах Виктора больше не было стального блеска. Его целиком вытеснил страх, будто он всё-таки увидел того призрака, который сумел его напугать.
– Но когда такое видишь… Монгольский Онго-отой и китайский Фуси… Червь пустыни и камышовый лун. Это ж наверняка жертвенный ритуал!.. Причём… с Истоками.
– Да что тебя так пугает?!
– А то, Костя, – просипел он, глядя в глаза, – что оба эти рода были безвозвратно уничтожены много лет назад. У них даже прирождённых быть не может, не то что Духов!
– Хау мач? – спросил я, ежесекундно краснея за свой акцент, который от этого становился ещё очевиднее. – Зис э… – вспомнить, как по-английски «рубашка», не удалось, и поэтому я просто потряс понравившейся вещицей.
Улыбка на сморщенном лице тайца была похожа на нечто среднее между рельефным зевом ракушки и расплывчатой мордой спящего на спине шарпея. Веки нависали над глазами так низко, что я даже не удержался, нагнулся и заглянул – не спит ли.
– Ту! Ту! – закивал он.
– Окей, – я вынул из кармана два доллара и сунул ему в коричневую ладошку. Рубашка была очень хороша. В такой и помирать не стыдно. Да и деду тут вздумалось запросить у меня селфи из солнечного края, а я не пойми в чём…
