– Зём, да я жить тут готов, – хохотнул Владимир.
– Когда назад?
– Должны были сегодня, – ответила Нина. – Но нам друзья позвонили с Пхукета. Ну, сгорят билеты – первый раз, что ли? А там праздник, который не каждый год бывает. Театрализованное представление, огненное шоу, музыка. Девчонок много… – как бы в сторону протянула она, глядя на сына.
Тот только поморщился, смотря на море, будто на горизонте красовалось что-то несказанно интереснее упомянутых девчонок. Я бы даже сказал, не «смотря», а «наблюдая» море…
– Гера у нас поэт! – глаза матери блеснули неподдельной гордостью, хоть в голосе и сквозило неприкрытое подтрунивание. – А поэты что? Правильно – страдать должны! Девчонки ведь – суета сует!..
– Ну хорош, мам… У меня есть девушка.
Исток? Неужто пацан – Исток? Я прожевал кусок сосиски, присмотрелся, стараясь попутно ещё и реагировать на неостановимый поток позитива со стороны Владимира. Опыта нет, чёрт возьми. Как я пойму это? Чем Истоки отличаются от обычных спящих, когда мир тормозится?
Вот вернусь домой, сразу деда за грудки – и за стол. Будем дуть этот его «чай», пока всё не расскажет, что ещё не успел позабыть!
Вернусь домой… От этой мысли стало одновременно и грустно, и тепло. Я и не заметил, как начал думать о заснеженном двухэтажном особняке где-то между столицами, как о собственном доме…
Смартфон будто ждал этих мыслей – выдал сразу комбо из оповещений. Мобильный интернет тут был, конечно, ещё хуже, чем русской глубинке. На удивление.
Я быстро прочёл все сообщения и усмехнулся. Дед усердно требовал селфи, но теперь ещё просил привезти Иго ракушку. Большую и почему-то голубую.
– Ну, хрящ, давай, сбацай нам что-нибудь экспромтом! – потеребил пацана за плечо отец.
Я думал, что Гера сейчас отреагирует как-нибудь резко, взбрыкнёт, как это положено подросткам, но ошибся. Он, наоборот, оживился малость, поёрзал на стуле, вздохнул и… сменился в лице. Прямо как проживший пару сотен «жизней» актёр перед выходом на сцену!
За столиком стало тихо. Родители Геры переглядывались, и по их вытянутым лицам я понял, что они не ожидали от сына ничего подобного. Да и сам пацан сглотнул и нервно улыбнулся, словно бы до этого плёл вирши попроще.
– Маяковский, мать! – всхохотнул довольный Владимир. – Ну, Гамлет же самый настоящий, в рот мне булочку!
– Растёт! Всех охмурит на Пхукете! – опять взялась за своё Нина, но почти сразу перешла на поучительный тон. – Только почему «игрою»? Лучше же «судьбою»! Вот это всё твои пострелялки компьютерные! Один вред от игр…
Сосиска потеряла вкус. Я повозил ею по тарелке, размазывая кетчуп. Вот зачем я с ними связался?! Да пусть хоть восемь Рубиконов и десять Истоков – мне-то что?! Послал бы, да и пошёл своей дорогой, а теперь…
Я замедлил действительность, и кафе наполнилось пустыми бездушными куклами. И напротив меня сидели куклы: тупые, без жизни в глазах. Я еле сдержался, чтобы не дать Владимиру по его красной от позитива и загара морде. Чего их жалеть-то? Кого я жалеть надумал?! Встать, выйти вон прямо сейчас – вот что нужно сделать. Спокойно дотопать до парома, да и на Пхукет, на рандеву со змеемачо, а то лихо уже изошло на хрип.
«Why don't you get a job», – завопил «Offspring» с каким-то дебильным турецким акцентом Жигуль, намекая, что пора бы уже шевелиться, а не просиживать задницу в душном кафе.
Даже лихо отозвалось одобрительно этим своим последним свистом из лёгких висельника. Я смотрел ему в единственный глаз и думал. Время тут позволяло не торопиться – текло медленней. А подумать было над чем.
Надо бы ещё сущностей. Хотя бы ещё одну, для перестраховки. Да только где взять их?
«Талант 1–1. Постоянная тяга к отмеченному; если отмеченный использует талант сущности, незамедлительно становится известно его точное местоположение. Придаёт против отмеченного неодолимую силу, скорость и ловкость. В качестве отмеченного может быть только совершивший убийство по своей воле человек», – прочитал я на экране под постаментом одноглазого.
Или если уж не ещё одну сущность заиметь, то хотя бы улучшить лихо… Его второй талант очень даже ничего. Знать бы ещё, как этот самый талант активировать!
– А что там за праздник? – ещё не до конца оформив мысль, спросил я, едва семейство опять стало осмысленным.
– А какой-то местный вариант Хэллоуина. Только редкий, бывает вроде как не каждый год, но…
– Я с вами, – перебил я.
– Решил? Молодец! Да мы с тобой, земеля, его на дно пустим, Пхукет этот!
– Сам уйдёт, – невесело буркнул я.
