У паромного причала мы задержались – Нину распёрло именно сейчас прокатиться на слоне, что прохаживался по пляжу, выгуливая тощего, со сложенными спереди по-богомольи руками мужичка явно не азиатской национальности. Я не торопился. Билеты всё равно уже куплены, оставалось только ждать отправления.
– Куришь? – спросил я, чиркая зажигалкой.
Гера молча помотал головой с мелким греческим руном вместо волос. Я смотрел на его профиль и думал, что такому самое место на старинных монетах, рядом с Цезарем или Марком Антонием каким-нибудь. Носу – так точно место. Героический нос. Эпический!
– Тебе никто не говорил, что ты на Пушкина похож?
– О, Кэп подъехал… – усмехнулся пацан.
Тренькнул смартфон. Дед не унимался, требовал фото. Я выругался негромко, повернулся задом к пляжу, где величественно вышагивал слон с восторженной Ниной на спине, и настроил всё так, чтобы в кадре оказался и Гера.
– Улыбнись, – предупредил я хмурого поэта и нажал на клавишу. Фото вышло не очень, но деду сойдёт. Главное, виден настоящий слон, настоящий песок и настоящее море. А что две кислых физиономии в кадре – не важно.
– Не хочу плыть на остров, – вдруг первым подал голос Гера. Обычно он только отвечал.
Я натужно выпустил дым над собой. С пляжа доносились радостные выкрики Нины и добродушный хохот её краснокожего супруга. Вокруг толпилось ещё много людей, ожидавших отбытия парома, все они говорили, смеялись и слушали музыку, но слышно было почему-то родителей кудрявого пацана.
– Почему? – дежурно поинтересовался я.
– У меня предчувствие плохое. Что все мы потонем.
– С чего взял?
– Паром… старый. Разве такая хрень может нормально плавать?
Я обернулся и посмотрел на судно, на котором нам предстояло переправляться на остров. Возможность путешествия на нём, и вправду, не вызывало доверия. Ни внешним видом старой посудины, ни количеством людей, собравшихся у причала. Видимо, на праздник хотело попасть слишком много народу, и все доступные более или менее порядочные паромы оказались на данный момент заняты.
Так ведь, и правда, недолго на дно пойти посреди залива…
– Домой хочешь? – спросил я как можно безразличней, но что-то внутри уже надтреснуло.
– Угу. Меня девушка ждёт. Настя. Я ей жемчужину…
Я не дослушал, что у них там за договорённости про жемчужину. Взрыв злости к самому себе оглушил, исходя писком, а рык из-под храма опять пустил гремлина в бессмысленное бегство по кругу постамента.
Они люди. Они живые люди, урод ты. И ничем не хуже тебя. И спасти ты их можешь. Хотя бы их, раз уж на большее не способен. Хотя бы их.
– Мать билеты уже продала? – замысел выстроился быстро.
– Не-а. Меня попросила, – он вяло повертел своим телефоном с открытым приложением для покупки авиабилетов. – Я у них ответственный за инет.
– Ну и не продавай. Сегодня домой полетите. Паром никуда не поплывёт, а другого, скажи родителям, нет. Понял?
Гера уставился на меня, выискивая издёвку. Но я был чертовски серьёзен. Докурил, опустил окурок, как важный бюллетень с судьбоносным крестиком, в металлическую урну, которые были в Тайланде на каждом шагу, и потрепал его по жёстким чёрным кудрям:
– Мать с отцом береги. Бывай, Есенин.
И быстро пошёл по причалу к парому. Кто-то из ожидавших погрузки недовольно вякнул, я не обратил внимания – толкнул его, да и всё. Злость внутри кипела чёрная, тягучая, как смола. Попытайся кто сейчас сказать что-то большее – схлопотал бы по полной.
Борт парома наощупь был шершавым и тёплым. Где-то в глубине видавшего виды корпуса, под парой проржавелых, но усердно закрашенных палуб, дремал дедушка дизель размером с автомобиль. Наверняка японский ещё, снятый после войны с какого-то трала или ещё какого буксира, когда Империю Восходящего Солнца погнали отсюда ссаными тряпками. Я знал: там темно, всё в отработанном масле и солярке.
Рай для Жигуля.
Гремлин оскалился кривыми острыми зубами, задрожал в предвкушении, недвусмысленно теребя похожий на фурункул сосок. Длинные волоски на ушах ожили, зашевелились отдельно от рахитичного тела.
– Ломай, – приказал я, как наяву видя новые масляные течи в блоке стародавней силовой установки. Этот паром сегодня уже никуда не поплывёт, а на другой сибиряки не попадут – Гера скажет, что нет другого.
Гремлин закатил глаза, и я почувствовал, как часть моей жизненной энергии покинула тело. Дело сделано. Одно из четырёх делений большой красной шкалы в храме – той, что была рядом с обозначением моей родной культуры и ранга, тут же потухло.
Я спрыгнул на белый песок и, как ни в чём не бывало, зашагал вдоль линии прибоя к другому причалу, что находился, если верить поисковику, в пяти километрах. Я-то в любом случае буду завтра на Пхукете. Чего бы мне это ни стоило.
А со спины донеслось объявление капитана о досадной поломке. Откуда ему было знать, что дизель вышел из строя ненадолго?
