Глядя на деда, я никак не мог решить: сказать ему, что его благоверная Нонго жива-живёхонька, что это она виновата в смерти сотен тысяч ни в чём не повинных людей, или не стоит? Как он это воспримет? Да и нужно ли мне это?
– Вот тут будешь ты, – он вдруг потянулся пальцем к полотну и указал в одну из трёх частей неба над солнцем. – Как время приде, я назову тебя глашатаем. Если получится.
– Это ты за меня уже, погляжу, решил? – не зло усмехнулся я. Все эти титулы и звания изрядно меня забавляли.
– Ничего не решил. Но решу, – дед пропустил мимо ушей мой тон. – Потому как, кроме меня, про благополучие рода думать некому. Ты ж всё за призраками бегае, как бес за сиськами.
Я стиснул зубы, но ничего не сказал, сдержался. А спустя миг поймал на себе быстрый дедовский взгляд – «одобряе». Да, ещё пару дней назад я бы точно высказал ему пару «ласковых» слов.
– А как же Вотчина?
– А что Вотчина? – он как-то уж очень победоносно погладил прямую густую бородищу. – Теперь, когда род восстановлен, они могут призвать к ответу только меня. А пойди, найди ветра в полюшке! Теперь вы в безопасности. Меня же мой друже бережёт. Нафан.
– Что значит «род восстановлен»? То есть, когда я улетал в Тайланд, он восстановлен не был?
– Нет, – спокойно ответил дед. – Род считается родом только когда вслед патриарху кто-то стане хранителем или хранительницей. Ну, или не патриарху – бывае и прирождённому… Вчера этот титул получила Катя, распечатала первую касту, и теперь род Велес – младший род Вотчины. Полноправный. Чистый, аки жопка младенца после баньки. Но, – он выставил палец в воздух, – про Иго по-прежнему никто не должен знать. И про меня.
– То есть как – полноправный? – оторопел я. Что, всё так просто?!
– Ну, смотри…
– А что с проклятьем? – торопливо выпалил я. Мысли мешались. Перед глазами так и стоял Гера, кричащий куда-то в видимую ему одному бездну.
Дед сморщился, как если бы я напомнил ему про что-то очень неприятное. Странно было видеть такую реакцию патриарха. По-моему, уж о чём-чём, а о проклятье-то он должен думать постоянно! А он словно отмахивался, забыть пытался. Мало того, что мне ничего не сказал перед отлётом, так ведь и сейчас воду мутит! Только когда пацан сначала увидел что-то в сером монолите неба, а следом и погибших родителей где-то в пустоте, он соизволил констатировать: другого, мол, не ожидал.
Я другого ожидал! От патриарха!
Всё чаще закрадывалось подозрение, что дед вёл какую-то свою игру. Условно честную игру в недоговорки. Вроде и не соврал, промолчал же просто! Не обман же! Да ещё эта чёртова привязанность к дому на окраине Малинова Ключа, к деду и Иго. Будь он простым человеком, я бы давно наплевал на всё. А он патриарх. Старинный ловчий. И значило это, что эта моя привязанность могла быть результатом действия таланта какой-то его сущности, не более.
– Говорю же – дурак, – вздохнул дед и поплёлся к лестнице. – Пошли вниз. Чай-то тебе уж заварился. Я расскажу кое-что.
Мне ничего не оставалось, только последовать за ним. Вовсю кипя, я вдруг поймал себя на мысли, что молчу. Будто и не я это – настолько несвойственна Косте Родину подобная сдержанность. Я же прямой, как, сука, рельса! И взрываюсь по каждому второму поводу. Откуда эти сглаживания углов?!
На столе стоял чай, я плюхнулся на скамью и отхлебнул, здорово при этом ошпарившись. Но сделал вид, будто так и было задумано. Дед беззвучно рассмеялся и уткнулся в ладони. А когда я почти уже сорвался, выставил в воздух этот свой «важный» палец, кривой и узловатый.
Он утёр слёзы и уставился на меня, как на… ребёнка. Как на мальчика из анекдота, что назло бабушке решил отморозить уши. И ничего он не делал. Не стекленели его глаза, не ощущалось никаких сверхъестественных влияний, а при этом злость таяла сама по себе, и в конечном итоге не удержался от улыбки и я. Вот как ему это удаётся?!
– Коть, я хочу, чтобы ты понял. Я ведь правду тебе говорю, не вру ведь нисколечко. Я многое не помню, и чем дальше, тем больше. Понимае?
– Понимае, – передразнил я и решил не терять времени впустую. – Почему это мы теперь можем спокойно заявлять о своей родовой принадлежности? Как это – младший род Вотчины?
– О! – опять этот палец в воздух. – Вот это я помню хорошо. Тебе с начала?
– А чего ж нет! Раз пошла такая пьянка – режь последний огурец!
