Оса опять застыла, и на этот раз – навсегда. На этот раз я не дал ей время восстановиться – вскочил, вызвал меч и одним ударом разрубил на две половины. Не было ни брызг масла какого-нибудь, ни разлетающихся во все стороны шестерёнок или ещё чего. Странная механическая сущность, что пыталась меня оседлать, просто исчезла, растворилась, как и не было, а на главном экране моего храма чуть продвинулся бегунок прогресса к третьему рангу:
«1 из 10».
Туман рассеивался, и вместе с ним наступала напряжённая тишина. Отрывисто дыша, я вскочил и закрутился на месте. И что, это всё?! Всего-то несколько гадин?! Но, похоже, так и было. Мы победили!..
Как-то уж слишком просто. И быстро.
Шкала жизненной силы опустела, но ненадолго. Одно деление вскоре заполнилось наполовину – в конце концов, мы были на окраине русской деревни, не где-то на дрожащем от холода океанской воды островке.
– Котя, Гера, отзовитесь, – прозвучало тёплое в храме.
– Я здесь, – ответил я. – Живой.
Но и всё. Дальше – тишина. Гера молчал.
Чаща хрустела и стонала. Казалось, корявые ветки шарахались от моей пораненной руки, когда я шёл навстречу деду. Редкие капли, что падали на землю, рождали новые льдинки, и я зажимал рану, как мог. В том месте, где мы с Герой разошлись, патриарх и я оказались одновременно. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: что-то не то.
– Его нет, – белые волосы могучего старца приподымалась, как наэлектризованные.
– Гера! – позвал я, но эхо моего голоса, едва свернув за первое же дерево, сдавленно смолкло, как ножом прирезанное.
– На нас напали четверо. Дендроид, два волколака и то, что должно было тебя уволочь отсюда. Ганса с ними не было. Да и не прошёл бы он – Нафан толковым пальцем деланный. Одну псину прибил я. Деревяшку тоже я. Гера всё время со мной был, помогал…
– Осу я разрубил, второго оборотня… не знаю…
– Как это – не знаю?
– Дел куда-то. Выкинул, что ли… Не пойму, – объясняя, я крутил головой в надежде разглядеть Геру. И махнул рукой.
– Выкинул?! – только сейчас он увидел кровь на моей руке. – Быстро! Обратно в дом!
Мы вынырнули и остолбенели: наш деревянный обеденный стол и лавки вокруг него были переломаны, будто по ним пронёсся какой-то рассвирепевший бык весом в полтонны, ноут растоптан в пластиковую крошку, противоиговая посуда частью разбита, и всюду по дереву виднелись борозды от когтей. Они же были и на лестнице.
Твою ж мать…
– Наверх!
Но я уже обогнал деда и нёсся, как угорелый. Метаться по комнатам не пришлось – следы вели в спальню нашей Мулан.
Я влетел туда и замер. Горбатой спиной ко мне, посреди комнаты хрипло дышал оборотень. Мысли нагнали мозг, как состав вагонов – слишком резко затормозивший локомотив: ударить? наброситься? окликнуть? стоять? что делать?! Я растерялся. Потому как все трое наших были тут: Катя и перепуганный насмерть Гера жались в угол, а друг напротив друга, как непримиримые шериф и главарь банды головорезов на Диком Западе, в самом центре стояли Иго и горбатый двуногий волчара. Девочка при этом взобралась на стол и оказалась с ним глаза в глаза.
Дед появился следом, но тоже принял верное решение и не сделал ни полшага внутрь. Потому как то, что начиналось в комнате, должно было завершиться. Это был танец какой-то. Гипнотический, чтоб его. Иго, угловатая и неловкая разрушительница всего на свете, плавно раскачивалась. Сначала только головой, не мигая и не сводя глаз с незваного гостя, затем шеей и плечами, после грудной клеткой, животом, узкими бёдрами и под конец это уже была не Иго, а… чёрт её знает, кто вообще! Она двигалась так грациозно, что слюной подавились бы многие танцовщицы востока. Такого никак не ожидаешь от тринадцатилетней девочки! Даже если она – выродок.
Оборотень уронил в пол когтистые лапищи и тоже качался. Он не мог оторвать от Иго взгляда, а она, продолжая извиваться, вдруг вывела из танца одну руку, выставив ту просто в сторону. Спустя миг волк сделал то же самое.
И каково было моё удивление, когда девочка резко провела ею, самыми ногтями, себе по горлу! Я и моргнуть-то не успел, как вервольф, скуля и повизгивая от осознания происходящего, повторил за Иго это движение! И гипноз спал.
Оборотень взревел, вскинулся и повалился на пол, бешено суча могучими конечностями и круша всё вокруг. Горячая кровь хлестанула в потолок и на кровать, забрызгала всех, кто был рядом. Иго не успела спрыгнуть со стола, тварь выбила его, да так, что девочка шлёпнулась на пол ничком и застонала. К ней подскочила Катя и быстро уволокла в угол, где Гера белизной лица соревновался с мелом. Обычно боевито и геройски настроенный пацан не сделал ни шагу из мнимого укрытия, боясь даже на миг отвести взгляд от чудовища, которое медленно исходило жизнью напротив.
Вервольф умирал мучительно и долго агонизировал. Смерть сущностей в сфере спящих не имела ничего общего с тем, как они умирали «дома». Никакого тебе тумана, никакого мгновенного исчезновения. Боль и ужас, как и у людей.
