Странно, но оказалось, что я мог и пренебречь этим. То есть усиление таланта происходило не по умолчанию, не само собой, а исключительно с одобрения ловчего. Будто существовали причины не делать этого. При всём негодовании, у меня такого вопроса не стояло в принципе. Ведь даже в бою с другими сущностями Жигуль показал себя весьма полезным.
Или же мне просто везло.
И теперь было ясно, почему та мерзкая оса, что хотела отложить в меня своего грудолома, выходила из строя на каких-то жалких несколько секунд. Она явно не относилась к простым механизмам. Спасибо, что вообще талант Жигуля срабатывал на ней…
– А ступень-то тебе как повысить, хрен ты моржовый?! – от безысходности крикнул я.
Ячейка с описанием таланта второй ступени так и осталась как бы притенённой. Гремлин лишь оскалился виновато и похихикал, нежно, почти любовно поскрябывая по каске возле надписи «Эльза». Н-да… Как там говорила Натали? В шкуре слепого котёнка? От деда хрен чего добьёшься, он если и вспоминает что-то, то исключительно касающееся событий битвы семнадцатого года при Малиновом Ключе, да и то если это никак не задевает Нонго или их дочь.
Натали…
Теперь же мы официальный род Вотчины. С чего нам прятаться? Можно же выйти на седую, попробовать заручиться её помощью. Понятное дело, что очень осторожно. В этом мире осторожность должна течь по крови вместе с кислородом! Не лезть особо ко второму глашатаю рода Ладо, но азы выяснить можно.
А вдруг затея с погоней за Сабэль – ребячество? Просто-напросто показуха и попытка усиленным кручением педалей поднять велосипед над землёй? Что я могу против неё? Без сущностей-то. Самоубийство! Тем более, если вспомнить, что она почти прикончила меня чужими руками в Тайланде, и если бы не Виктор…
Эх, Виктора бы найти! Хм…
А что, если использовать для этого лихо?.. Вероятно, оно помогло бы обнаружить Виктора, будь он рядом. Клятвопреступник же. Хотя нет, вряд ли. Это работало иначе, не на поиск, а лишь на выявление в ближайшем окружении. Разыскать же львицу с помощью одноглазого вовсе не составит труда, ведь я мог просто-напросто сделать её отмеченной. На этот раз никаких фортелей лихо выкинуть не должно. Загвоздка заключалась в другом. Поступи я так, просто бросившись в погоню за Сабэль, и почти наверняка в итоге обнаружу себя поднятым за ноги к потолку. Львица не промах. Она позволит к себе приблизиться и даже будет разыгрывать спящую или раненую, но в самый последний момент нападёт. Недаром Виктор звал меня с собой. Даже он искал союзников.
Дед поручил мне отнять у Сабэль артефакт, но не сказал ни его названия, ни как он выглядит. Добавил только таинственно, как обычно делал, когда толком не помнил ни хрена, а сказать что-то должен был, что предательница сама поймёт, о чём речь, и сама всё отдаст. Тем более, если просьбу усилить свистом удушаемого из раззявленной пасти лихо.
И всё бы хорошо, да только вот как мне добраться до нужного таланта одноглазого?! От затеи вот прямо сейчас броситься в погоню за Сабэль стоило если не отказаться, то хотя бы снова всё хорошенечко обдумать и взвесить. Семь раз отмерь, как говорится…
Перед отъездом дед в красках объяснил, почему в голове у меня вместо серого вещества пересохший подсолнечный жмых. Рукопожатие с Гансом равносильно росписи кровью на пыльном пергаменте, этакая сделка с дьяволом. Ну, или почти. Они давно друг друга знали. Очень давно. И, как выразился дед, при встрече он «напомнил бы немчуре, как Фридрих драпал». Что бы это ни значило.
Патриарх об устройстве родов так рьяно не рассказывал, как о Гансе. В итоге-то выяснилось, почему забывчивость дедова на него не распространилась. Но когда я только слушал, то еле удерживал себя от глупого и прямого вопроса: какого вообще хрена?!
А началось всё с моих вопросов про арбитров и заповедники для сущностей, которые, как ни странно, оказались очень даже взаимосвязаны. Боевая дрожь тогда уже поутихла, как и плач укокошившей волколака Иго, и до меня дошло, что нкои я отправил за пределы храма без всякой подготовки. Выдумать заповедник рыбине большого труда не составило: я просто мысленно скопировал скалу, под которой она отобедала незадачливой ловчей, да только поздно было. Выяснилось, что пребывание сущностей вне заповедников и храма накладывало на ловчего отпечатки, от которых очень трудно, а порой и невозможно избавиться. Я заработал всего лишь трещины и шелушение на тыльных сторонах ладоней. Андрей же, видимо, достаточно долго держал нкои не в заповеднике, раз кожа с него начала слезать кусками.
Андрей…
Это же не чечётку на столе сбацать – сделать из ловчего снова спящего! Наверняка большинство ловчих покрутило бы у виска, скажи я им об этом. Прислушалась бы разве что та же Натали, да и то не факт.
