– Раненые есть? – отодвинул меня дед, и Иго в слезах бросилась ему на грудь. – Ну… Тише, тише, мой цветочек… Ты справилась. Ты смогла. Ты была права, ты сильная!..
Но девочка только ревела, она не слышала деда. И тряслась, словно бы её только что из полыньи вытащили.
Я подошёл к Кате и Гере.
– Что случилось?
– Я не… Я… – заикался Гера. – Я не рассчитал. Энергию не рассчитал. Глянул вверх, увидел, как он на наших напал… вы… вынырнул… Не рассчитал я… А с голыми руками…
– Всё, всё… Ты храбрый… – по-матерински погладила его Катя, прижала к себе, и Гера едва-едва не расплакался, сжав губы.
– Это ты его, Котя, – услышал я со спины и развернулся. – Ты Проводник. Ты вышвырнул волколака в сферу спящих. Хвала святым истокам, обошлось всё.
– Я ж не знал…
– Все не знали. А с меня… вообще брать нечего. Голова – сито.
– Это всё? – пискнула Катя. – Мы в безопасности?
– Всё. Ганса с ними не было, – уверенно ответил дед. – Да и не прошёл бы он. Когда ему этот Улле отправил сигнал, он заслал отряд боевых сущностей, чтобы те Котю ему приволокли. А може, отряд тот дежурил, давно ждал, кто знае… Не думал, мертвяк ходячий, что Котя не один уже. Не ожидал, поганец!
– Но ведь они вернутся, – предположил я. – Пока Улле жив, Ганс знает его местоположение. И в следующий раз…
– А не буде следующего раза. Хвате и одного. Герман! – пацан отлип от Кати, выпрямился, играя хилыми желваками. – Уничтожь бильвиза! Немедля! Заодно и первый трофей заработаешь. Как распечатаем следующую касту, сразу буде в ней первым, с трофеем-то!.. Только смотри, не оглохни!
– От чего? – не понял Гера.
– От крика его. Сущности, они ведь тоже жить хотят.
Едва поезд опять тронулся, напротив меня уселись двое угрюмых молчаливых молодчиков с громадными спортивными сумками, с виду настолько тяжёлыми, будто в них частями ехал к студёной проруби на Финском не особо рьяный возвращатель долгов. Я скользнул по новым попутчикам взглядом сквозь замедленную действительность – мало ли. Но нет, это были обычные спортсмены, просто, наверное, очень уставшие от такого количества экипировки. Тем более, оба тут же сосредоточенно уставились в смартфоны.
Гера вернулся с лимонадом и булочками. Плюхнулся рядом, посмотрел на меня, потом на этих двоих. Я покачал головой. Всё, мол, в порядке, давай обедать, и распаковал не особо мягкую выпечку, стараясь беречь перевязанную руку. А за окном набирали ход снежные пейзажи Ленинградской области.
«Горячий финский парень» Гера почти уже выписал Улле билет в Ничто, и сделал бы это прямо в спальне Иго, если бы я его вовремя не остановил. Неизвестно, к чему привела бы такая поспешность. И когда я объяснил задумку деду, тот, поразмыслив, согласился. Ганс имел связь с бильвизом, но не такую, какая была у нас с дедом. Улле способен только сигнализировать хозяину. Был в некоторой степени потусторонним древним пейджером, и убить его в родовом гнезде значило бы надолго привязать внимание баварца к Малинову Ключу, ведь последний сигнал он получил бы именно оттуда. Когда я говорил это, ещё не знал, что Ганс и без того не обходил вниманием нашу «избу». Но дед подумал и согласился. Бильвиза так или иначе ждала экзекуция. Только уже на гулком вокзале пятимиллионного Питера, где наш след затеряется спустя десять минут.
Ушастый поганец в фашистской каске всю дорогу вопил что-то битловское, неуловимо знакомое, и я сильно подозревал, что это поппури из нескольких песен ливерпульской четвёрки, одна из которых совершенно точно – «Yellow submarine». Ясно было, что так он праздновал своё предстоящее «повышение». Что ж, не было смысла с этим затягивать.
Я и сам приблизился к постаменту гремлина в предвкушении. Но, как выяснилось, только чтобы постоять, поморгать тупо, уставившись в то, чего вот никак не ожидал увидеть. Да и выйти поспешно прочь из храма, потому как от злости вдруг стало мало воздуху.
Да как так-то! Почему нельзя открыть вторую ступень?! Что ж, сука, за новости-то постоянные! Изменчива Игра, но не настолько же!
Успокоившись, я поразмыслил и понял, что виновата моя поспешность и невнимательность. Использование таланта сущности не подразумевало повышения до второй ступени её самой. Улучшался только отдельный талант, не более. Становился сильней и полезней, а гремлин как был первой ступени, так и оставался.
Я вернулся в храм и от досады подтвердил повышение первого таланта, даже не читая, что там предлагали.
«Прикосновение ловчего надолго выводит из строя простые механизмы и ненадолго – механизмы средней сложности».
Захотелось заржать в голос от злости. Средней?! Как это, блин, как определить?! Ранжир где-то есть общепринятый, что ли? Всемирная палата сложности механизмов? Да и расплывчатые эти «надолго-ненадолго»!
Ладно, хрен с ним. Игра есть Игра. Придётся следовать её правилам, даже если они составлены каким-то вселенским имбецилом.
