На Гоа в первые минуты мы столкнулись с очаровательными евреями (это уже неизлечимо). Они выгрузили нас из рикши, чуть не развалившейся под тяжестями девичьих чемоданов, и предложили вселиться к ним в дом, взяв на себя половину расходов. Домом оказался четырехкомнатный особняк на берегу океана с белоснежной террасой на крыше, мраморной ванной и гигантской кухней, напоминающей школьную мини-столовую. И все удовольствие — за 400 рублей в день с четверых! Домашние питомцы прилагались: Шула (активная ящерица, веселившаяся на потолке) и Шмулик (неподвижно висящий в углу паучок). Новоиспеченные соседи по комнатам Идан и Шай быстро нашли нам личный транспорт (здесь все передвигаются на скутерах) и научили им пользоваться в условиях правостороннего движения.
Утром — будильник в виде падающих на крышу кокосовых орехов, завтрак из шакшуки (израильское творение) и свежевыжатого сока. Пляжи, десятки достопримечательностей, транс-вечеринки, необычные люди, эмоциональный экстаз и невозможность вспомнить, что такое стресс.
И это все только начало…
Неожиданное столкновение. Глухой удар и два скутера, отлетевшие на разные обочины дороги. Рядом тела водителей в неестественных позах: одно — в кювете, другое — на разделяющей дорогу полосе.
Моя третья авария за неделю… никак не могу привыкнуть смотреть при повороте направо, поэтому среди коренных жителей уже известна как ужасный водитель. Уверена, что на местном языке называлась «тупой блондинкой». В этот раз, как и в остальные, повреждения у всех минимальные: пара синяков и царапин. Помнится, после второго раза мои милые соседи-израильтяне так перепугались за мое здоровье, что грозились отобрать двухколесного монстра или минимум — навьючить мне на голову шлем для безопасности. Видимо, что-то в этом все-таки было.
— В таких юбках гоняют только русские девушки!
Слова исходили от сорокалетнего мужчины с папайей.
— Только русские мужчины разглядывают одежду вместо того, чтобы мчаться на выручку!
Все говорили, что русских на Гоа немерено, но мне почему-то встречались одни евреи. Поэтому сейчас родная речь производила странное впечатление.
Мужчиной оказался питерский бизнесмен, управляющий строительной компанией. У него были длинные спутанные волосы, мультяшный животик и тропическое одеяние (рубашка в ананасах) — практически копия Астерикса, только с именем Андрей. После трех месяцев индийского отдыха он позвонил домой сообщить, что на родину в ближайшее время возвращаться не собирается, и попросил друзей сдать его квартиру, чтобы на эти деньги продолжать безбедное существование в пальмовом раю.
Пугающая закономерность. Такие истории здесь стандартны. Сюда никто не приезжает меньше чем на три месяца. Потом индийский образ жизни затягивает, и трудно заставить себя отказаться от сказки, вернуться к суете и каменным оковам города. Сначала я удивлялась, почему все так загадочно улыбаются в ответ, узнав, что моя поездка продлится с четыре недели… Обычно с этих слов и начинается жизнь в новом измерении…
После нескольких минут разговора Андрей с удовольствием делился впечатлениями и планами:
— Я завтра собираюсь в особенное место. Там нет туристов, о нем вообще мало кто знает из непосвященных, но тем оно и хорошо, что индийский колорит стопроцентен. От компании не откажусь.
Я как раз хотела своими глазами увидеть шаманов, а если удастся, сломать свой скептицизм и увидеть новые горизонты. Значит, едем.
Дело было вечером. Мы приехали в город Гокарна в сопровождении питерского фрика. На улице было уже темно, и мы шли по берегу океана с очень маломощными фонариками, пытаясь найти именно тот куст, за которым должен был находиться наш домик. Так как это был городок не для праздных туристов, а для йогов, их учеников и прочих избранных, то условия, в которых нам предстояло жить ближайшие несколько дней, были скорее романтично-аскетические, нежели привычный после Гоа люкс. Здесь люди жили духовной жизнью, сводя все материальное до самого необходимого, и мне еще только предстояло узнать, что такое индийский минимализм. Нашим новым жилищем была глиняная мазанка с маленьким окошком, глиняной кроватью с циновкой в лучших традициях тибетских монахов и торчащей из потолка лампочкой, которая как раз не работала. Впечатления лились через край, а у меня с непривычки не в самой цензурной лексике. Ночь, отсутствие всякого света, два чемодана и две растерянных пары глаз. В этот момент дверь нашего домика приоткрывается и из образовавшейся щели появляется рука со свечой (видимо, реакция на чересчур эмоциональное заселение, которого там уже давно не слышали).
Когда свеча перешла к нам, спасительная рука так же неожиданно исчезла. Этой руке, а точнее — ее владельцу, суждено было стать моей путеводной звездой.