– Ты, Костя, за меня держись, не пропадешь, – говорил комбат. – Без подношения, на склад не ходи. На вашем вещевом складе Сергей Трофимыч заправляет. Выжига еще тот. Не сделаешь подарка – драные шинели вместо полушубков получишь. Олочи у него тоже есть, только он за них дорожится – не вздумай к нему с водкой сунуться. Эта зажравшаяся сволочь на тебя и не взглянет.
– А что ему нести? – несколько растерянно спросил я.
Склонившись к моему уху, комбат прошептал:
– Лучше всего золотыми лобанчиками берет…
Неделя выдалась хлопотная. Пришлось основательно потратиться, пустив в оборот часть собственных денежных средств. Что деньги? – дело наживное, возможно, после я возмещу все с лихвой. Задумки у меня были… Заболевшие вояки – плохие бойцы, а ведь от них зависит успех операции и, следовательно, моя дальнейшая карьера. Зато теперь все щеголяли в новеньких полушубках, на каждого члена отряда нашлась подходящая обувь и по две пары теплых шерстяных носков, рукавицы и, самое главное, – снегоступы. Это только кажется, что изготовить их может каждый – мол, прибил к доске пару петель, и дергай вперед, по снегу. На таких колодках далеко не уйдешь. Наши снегоступы были легкие, круглые, с загнутыми носами, плетенные из лозы, лишь рамка деревянная – ясеневая.
Лошадей, даже вьючных, в поход я брать не собирался, рельеф местности не позволял использовать их. Так что бойцам предстояло тащить снаряжение, боеприпасы и продовольствие на нартах…
Лишь на шестые сутки с момента выезда из Хабаровска, наш отряд добрался до берегов Уссури в районе Прохоровки. Сначала на станции выгрузки пережидали первую зимнюю бурю. А потом был путь: по укрытой первым глубоким снегом тайге, сквозь буреломы и крутые буераки; переправы через незамерзшие ручьи и речушки. Морозов не было, на второй день блужданий даже пришла легкая оттепель, снег комьями стал налипать на полозья тяжело груженных нарт. В общем, путешествие выдалось нелегким. Но бойцы не роптали, слава богу, и в дороге никто не покалечился.
Не подходя к берегу Уссури, я приказал разбивать бивак. Смеркалось, не успели мы как следует встать лагерем, развести костры, как из чащи легкой тенью выскользнул Сема Раскорякин.
– Быстро ты нас нашел! – обрадовался я.
– Да ваш след слепая землеройка найдет, – спокойно произнес нанаец, отряхивая со снегоступов липкий снег. – Здесь плохое место для лагеря, дым с той стороны Уссури заметят. Я нашел хорошее место, – добавил он, вопросительно глядя на меня.
Через полчаса мы очутились в уютненькой долинке, со всех сторон защищенной лесом и холмами от ветра и чужого глаза.
Следующее утро выдалось морозным. Поднявшись на вершину ближайшего самого высокого холма, я в бинокль оглядел окрестности. Ничего в округе не указывало на присутствие людей.
– Когда, интересно, старатели появятся? – спросил я стоящего рядом нанайца.
– Думаю, дня через три первые прибегут. Давай лучше подойдем ближе к берегу, я покажу, где они лагерем станут.
Наша сторона берега реки была довольно обрывиста, лишь в одном месте паводковые воды пробили узкую щель, доходившую до самой Уссури. По этой щели и проходила «фартовая» тропа. Берег в этом месте широкой насыпью вклинивался в реку. Очевидно, на этой косе старатели и будут дожидаться, пока на реке нарастет лед. И этого момента ждать недолго, по реке уже шла шуга.
– Как думаешь, мы еще сможем перебраться на тот берег? – спросил я Семена.
– Можно, еще дня два можно перебираться, борта лодки маленькие льдины не прошибут, потом опасно плавать будет, особенно ночью.
– Хорошо, готовь лодку, сегодня ночью переправимся на тот берег, пощупаем мошну хозяина местного бардака.
Семен, как китайский болванчик, часто закивал головой:
– Очень хорошо, Никита каждый вечер ждет на берегу моего знака. Только знаешь, начальник… – Семен на секунду замялся и со смущением продолжил: – Я тебе не все сказал. Никита давно бы убежал, но хозяин его жену забрал, отдельно держит. Мужикам ее дает за деньги.
– Ладно, черт с тобой, и ее возьмем. Надеюсь, лодка нас пятерых выдержит.
– Выдержит, выдержит! – обрадованно закивал Семен…
Ночь, черная река, не видно ни зги, лишь изредка с того берега подсвечивает огонек – это Никита указывает нам направление. Семен стоит на носу лодки, изредка отталкивая подплывающие льдины. Веслами неслабо загребает Митя. Я держу курс, изредка корректируя свои действия румпелем рулевого весла. Для всех бойцов мы отправились на разведку. Нечего им знать, что мы задумали на самом деле.
Понадобилось не менее получаса, чтобы пересечь реку. Первым, спрыгнув на берег, Семен о чем-то переговорил с ожидавшим нас Никитой на своем языке, и пока последний тщательно маскировал лодку, мы провели совещание.
По информации, переданной нам нанайцем, выходило, что в доме постоянно обитают хозяин и двое его братьев. Помимо этого в доме жили двое охранников; из слуг только один Никита, выполнявший самую грязную работу. Остальные работники были местными и жили своими домами.
