Еще во дворе держали волкодавов, спускаемых на ночь с цепи. Но Никите они доверяли – кормление псов входило в его обязанности, так что он обещал сейчас же добавить в еду собакам сонное зелье. А еще он обещал показать тайник, куда хозяин ежедневно убирает выручку.
Главная же трудность нашего предприятия заключалась в том, что нельзя было поднимать шума. Поднимем бучу – сбегутся все местные, они здесь дружно живут – и тогда нам не уйти.
Еще одна мысль занозой сидела в голове: а не сорвем ли мы своей вылазкой основную операцию? Впрочем, если следы на берегу заметем, никто и не будет знать, в какую сторону мы подались, тем более погоня уже завтра будет практически невозможна из-за быстро увеличивающегося количества льдин на реке…
Последние посетители вертепа ушли далеко за полночь. Слышно было, как хозяин закрыл ворота на щеколду и, погремев цепями, спустил волкодавов. А еще через полчаса в воротах приоткрылась узкая калитка, и мы бесшумно проникли во двор. Внутренние постройки двора располагались буквой «П», и, как я уже знал, хозяйские покои находились в левом крыле здания.
Хозяин был стар и бездетен, это облегчало нашу задачу – вряд ли в его покоях, может кто-то находиться в столь поздний час. Никита по моей команде встревоженным голосом тихо окликнул своего хозяина из-за двери. Через минуту, подслеповато щурясь на лампу, которую держал в руках, и при этом отчаянно, но негромко ругаясь, из комнаты выглянул сморщенный старик с жидкой седой бородой, в распахнутом халате и тут же схлопотал удар по темечку рукояткой нагана.
Оставив ничком валявшегося в коридоре хозяина, мы проникли в помещение. Никита склонился над низким каном, пошебуршился сбоку, и через пару минут в его руках оказался увесистый сверток. Не обращая внимания на слабо шевелившегося хозяина, мы бесшумно выбежали во двор. Пока мы управлялись с хозяином заведения, Семен и Дима блокировали два оставшихся входа в здание. Теперь нам предстояло вызволить жену Никиты, и тогда можно было считать, что операция прошла успешно.
А вот загадывать заранее не стоило. Только Никита проник в правый флигель, как его остановил грубый голос. Разговаривали по-китайски, в следующую секунду донесся удар, и Никита просто вылетел наружу. Следом за ним во двор выкатился приземистый, но крепкий парень. Даже в темноте смутно видя его перемещения, я понял, что это серьезный боец. Но вот, заметив нас, он повел себя неверно. Вместо того чтобы позвать кого-то на помощь, он резко и молча, с разворота, засандалил пяткой в живот слегка опешившему Митьке и мигом повернулся ко мне. Поздновато, парень! Его нога еще только соприкоснулась с землей, а мозг уже перестал что-либо воспринимать – я удачно попал ему в переносицу. Готов! Склонился над корчившимся Митькой:
– Ты как, приятель?
– Жить буду, полушубок толстый спас, – прохрипел он.
Пока я оказывал помощь своему компаньону (пару ребер все же боец ему сломал), нанайцы успели проникнуть в помещение и через короткое время вывели оттуда тепло одетую женщину. Из дома больше не доносилось ни звука…
Через реку переправились без происшествий. Набег завершился удачно и принес нам неплохую прибыль. На долю каждого (а поделили всю добычу на четыре равные части), если в пересчете на нашу валюту – пришлось по триста червонцев. Теперь оставалось столь же удачно завершить операцию. Поразмыслив, я решил, что не стоит нанайцам оставаться в нашем лагере. Семен – любитель пропустить стаканчик, тем более имеется повод, а под это дело распустить язык недолго. Чем меньше бойцы знают – тем лучше. Поэтому мы спустили лодку вниз по течению, а Семен со своими друзьями подался через тайгу, в сторону железной дороги. С Семой мы договорились встретиться в Бикине…
Первые старатели появились на берегу Уссури на следующий день к вечеру. К этому моменту погода совсем испортилась. Дул сильный северный ветер, с неба сыпалась секущая крупа, на реке медленно плыла сплошная каша изо льда и снега. Старатели стали лагерем, не выходя из узкого пространства ущелья, привычно и терпеливо поставили временные палатки и навесы, развели костры и занялись приготовлением ужина. Пока их было немного. Человек десять. Обо всем этом мне сообщил один из моих наблюдателей, постоянно дежуривших на вершине одного из склонов ущелья.
