Мне было наплевать на чужой багаж и коллизии на поворотах чужого фатума, тут свою судьбу никак обустроить не можешь. Вот она, моя судьба. Стоит рядом, глаза васильковые под пушистыми ресницами спрятала. А в глазах-то слезы и тоска. Не плачь, Татьяна, не оставлю я тебя, дурашка, мы еще поборемся за место под солнцем! Ну, вот и все, пора по вагонам. Я последний раз поцеловал свою подругу и впрыгнул в вагон медленно уходящего поезда.
В Москве помимо пролетки пришлось нанимать ломового извозчика и так, караваном, двигаться до моей квартиры. А могли ведь ехать налегке! В Иркутске ночью, прямо в поезде, нас попытались обчистить…
Буренко снял целое купе, и все равно для двоих места было маловато. Громоздящиеся вещи, видимо, привлекли внимание проводника. Мне этот тип с ускользающим взглядом сразу не понравился. А поздним вечером я стал невольным свидетелем разговора на повышенных тонах между проводником и старшим кондуктором поездной бригады, где и выяснилось, что для нашего «вагонного» это последний рейс, чем он и нагло пользовался, подсаживая безбилетных пассажиров.
К этому времени мой патрон уже изрядно насосался, так что потерял ориентацию в пространстве и в последующие дни, до самого Иркутска, постоянно пребывал в состоянии анабиоза, оживая только для принятия внутрь очередной порции спиртного и оправления естественных надобностей.
О причине такого поведения я все же догадался, составив в логическую цепочку: пьяный бред, изрыгаемый устами моего начальника, сравнил с имеющейся у меня информацией и понял, что Станислава Николаевича может вполне серьезно потереть в жерновах межведомственных разборок. Оказалось, что в Харбине провалена одна из явок – агент, лично подготовленный Буренко, переметнулся на сторону японской разведки. Юи Бао Чунь содержал явочную квартиру в Харбине и «сдал» японцам несколько сотрудников ОГПУ, которых по-тихому убрали наши конкуренты. Но, самое главное, прежде чем двойного агента разоблачили, на этой же явке был провален сотрудник разведупра РККА.
Теперь моего начальника могли обвинить самое малое в некомпетентности, а то и в политической близорукости. Судя по всему, еще неделю назад вызов в Москву не был связан с возможной опалой моего патрона. Возможно, Буренко получил сведения о провале накануне отъезда. Предчувствуя снятие с должности, он собрал в дорогу все самое ценное и, естественно, везет подарки, надеясь отдариться. Впрочем, трудно поверить в благополучный исход, зная, что Москва бьет с носка и слезам не верит.
Станислав Николаевич постанывал, ворочался на скомканном белье, изредка попердывал, насыщая и без того спертый воздух дополнительными ингредиентами. Я задумчиво вглядывался в окно. За стеклом в метельной стуже пролетала темная тайга. Внезапно в дверь постучали:
– Не желаете чаю? – В проеме показалась любопытствующая худая мордочка проводника.
– Чаю?… Пожалуй, можно. Скоро ли Иркутск?
– Через три с половиной часа, если из графика не выбьемся.
– Хорошо, несите чаю.
Я прикрыл дверь и при тусклом свете аккумуляторной лампы стал в очередной раз перечитывать доклад Аристова. Многое из того, о чем говорилось в тексте, я уже слышал из уст Владимира Семеновича.
Писал Аристов четко, по-военному: «…к сегодняшнему дню Япония имеет полтора миллиона безземельных японцев и 31,5 миллиона безземельных корейцев[39]. С 1923 года в Мукдене издается специальный журнал, посвященный вопросам колонизации Маньчжурии и Кореи. В нем трактовалось о том, что реки Северной Маньчжурии не имеют выхода в море, что русские отрезали Северную Маньчжурию от Японского моря, захватив Посьетский и Барабашевский районы. Писалось также о том, что Южно-Уссурийский край раньше входил в состав Маньчжурии, что русские захватили его силой, и потому Япония, по договору с Китаем имея права на Маньчжурию, должна добиваться таких же прав и на части этой страны, захваченные русскими…
Главным средством борьбы против колонизации с Востока считаю густое заселение непосредственно граничащих с Китаем и Кореей земельных пространств колонистами из Европейской части Союза и Западной Сибири…»[40]
Я усмехнулся: благими-то намерениями… Царское правительство переселенцам из метрополии выделяло денежные компенсации. Вспомнился курьезный случай, рассказанный отцом, как местные чалдоны-золотодобытчики с острова Аскольд, пропив добычу, немало не смущаясь, записывались в переселенцы и получали денежное пособие!
А сейчас? В разоренной двумя войнами стране государство может только патриотическими призывами стронуть с места молодых и глупых. Но ряды глупцов и авантюристов после войны сильно поредели – выжили осторожные.
Я опять углубился в доклад:
«Выводы.
Значит, мы должны:
Район, примыкающий к Маньчжурии и Корее, оградить от самовольных китайских и корейских засельщиков.
Густо заселять эти районы переселенцами из Сибири и Европейской части Союза.
Создать благоприятные условия проживания колонистов в приграничной полосе.
