Ушли-то, может, и ушли, но сам я в подвал не полез. Через минуту бойцы вытащили на поверхность четырех еще связанных пленниц. Тут же, в доме, развернули походный лазарет. У нас было трое раненых и один убитый. Оказанием помощи занялся Трофим-охотник. Двое остались присматривать за подземным ходом.
– Бурмин, в случае, если полезут скопом, кидайте в лаз гранату, – посоветовал я и поспешил на выход.
За домом, на пустыре, постреливали. Сергей Дролин, командир комендантского взвода, возбужденно рассказывал:
– Когда во дворе стрельбы началась, я уже хотел своих подтянуть поближе к усадьбе. Вдруг что за черт? Снег взбугрился, из черной ямы трое гавриков шустро повыпрыгивали. Это в сорока метрах от оцепления! Будь сейчас лето, ушли бы. А тут на снегу, словно кляксы на бумаге. Дали залп! Все трое легли. А сколько еще в тоннеле осталось, и не знаю. Ближе не подползти, местность открытая, огрызаются, – разведя руками, окончил он доклад.
– А гранату докинуть на сорок метров слабо? – осведомился я.
– Так нету гранат, это вы у нас экипированы по полной программе, а у нас по две обоймы на винтовку.
– Ладно, хорошо хоть не выпустили, – пробурчал я и огляделся. Метко стреляют, бандюги! Двое солдат из комендантского взвода лежали неподвижно, троим бойцы оказывали помощь. Серега, в общем-то, правильно поступил, что не послал своих вояк в атаку, а дождался помощи.
Все-таки я не зря учил своих бойцов. Первая же брошенная граната разорвалась в полуметре от выхода, и часть осколков попала куда нужно. Вторая граната попала точнехонько в лаз, после чего своды тоннеля обрушились, погребя под собой большую часть бандитов. Лишь двое смогли вернуться назад в дом, где без сопротивления сдались.
Казалось, Таня еще спала, когда я тихонечко проник в ее комнату, но стоило склониться над ее постелью, как она, не открывая глаз, поднесла руку к моему лицу.
– Колючий, как ежик, – тихо произнесла она и наконец взглянула на меня. Все произошло как-то естественно, просто, и мы потом долго лежали в постели, легко и, кажется, беспричинно улыбаясь, глядели друг на друга.
Первой опомнилась Татьяна. Взглянув на ходики с бегающими кошачьими глазами, она воскликнула:
– Ой, мне уже давно пора на работу!
Вообще-то и мне не мешало доложиться начальству, но я небрежно ответил:
– Да ерунда! После такой встряски тебе следует дома отлеживаться. Если хочешь, я свяжусь с твоим начальством и возьму тебя в плен на пару дней, для дачи ценных показаний?
Она неуверенно засмеялась, а я, вскочив с постели, оделся.
– Ты никуда не уходи, я за часик решу все вопросы и буду у тебя. Хорошо?
– Хорошо, Костя, – прошептала она тихо и, привстав с постели, крепко поцеловала меня в губы. Естественно, я не мог не ответить, в результате чего задержался еще на некоторое время…
А начальство уже метало громы и молнии. Буренко после ночного переполоха, отправив нас на задание, поехал досыпать, но, видимо, все же не выспался. Бурчал:
– Я уже битый час торчу в кабинете, а ты не соизволил явиться вовремя. Знаю, знаю, вкратце мне командир твоего первого отделения доложил, а вот как насчет подробностей? Да, кстати, где твой заместитель? Почему он не участвовал в операции?
– Лечится! – глядя честными глазами на начальство, заявил я.
– Что это с ним? У тебя в отряде и так трое раненых и убитый, да еще зам неизвестно от какой болезни пропал?
– Ребра у него поломанные, еще во время прошлой операции, очень болят. Он поехал к Семену Раскорякину в Бикин.
– Это еще чего не хватало, у шаманов лечиться! – взорвался Буренко.
– Доктора, конечно, ученые, – со вздохом заявил я и вкрадчиво добавил: – Но с шаманом оно надежней, да и быстрее в строй встанет.
Отходчивый у меня начальник, побурчал еще немного, а узнав подробности операции, даже повеселел и обещал пополнить мой отряд новыми толковыми бойцами. Под конец я честно сказал начальству, что меня дожидается ценный свидетель, с которого просто необходимо как можно быстрее снять гм… показания. Все дальнейшие хлопоты на сегодня свелись к звонку в секретариат, посещению нашего буфета, где я основательно затарился качественными продуктами, да еще забежал в частную лавочку, где за бешеные деньги купил букет оранжерейных гвоздик…
Неделя пронеслась, как один день. И с каждым днем я становился все мрачнее. Во-первых, мне совсем не хотелось расставаться с Татьяной, даже те несколько часов, пока мы находились на службе, были для меня тягостны. Наверное, со временем это пройдет, но сейчас дело обстояло именно так. Во-вторых, Митька до сих пор не явился. Что он там делал вместе с Семеном? В ученики шамана подался? На миг представив себе, как Митька лихо отплясывает с бубном вокруг костра, я даже слегка повеселел. В это же мгновение двери комнаты открылись, и в канцелярию ввалился он сам. Сердитый. Молча и аккуратно пристроив на столе какой-то ящичек, вздохнул с облегчением.
– По этой гололеди еле донес, чтобы не уронить. Ну, какие у нас новости? – бодро спросил он.
– Красные в городе, – ответил я дежурной шуткой.
