Ох и давящая же у него была манера вести собеседование, прелесть одна.
— Только моя мать, — ответил я.
— А Леха говорил, что мать у тебя больная, — сказал парень в темных очках. Ну, думал я, назовись уже, сука, а то я так и буду тебя мысленно называть.
— Не без этого, — ответил я. — Дурные мысли просто так не проходят. Но сын я хороший.
— Ну, какой ты сын, положим, это не так важно, — сказал Серега. — Важно, какой ты работник.
— А это увидите. Не разочарую.
— Обещаешь? — засмеялся водитель.
— Клянусь.
— Клятва, — сказал парень в темных очках. — Это штука серьезная.
— А я серьезный парень. Мы друг для друга созданы с клятвой.
— Смешной ты, — протянул Серега, как мне показалось, одобрительно.
Неслись мы куда-то, не пойми куда, и я вдруг понял, что ни разу не вспомнил о том, что решил с ханкой завязать. Не вспомнил о своем убеждении, к которому пришел, что все сложилось к лучшему, безо всякого там криминала.
Я думал только о том, что, когда они дадут мне товар, я проставлюсь. Это случилось быстро, словно и не было ломки, и не было любви. Я спокойно сидел в тачке с бандюганами.
И мне стало, в сущности, совершенно все равно, куда мы с ними едем.
Выехали мы уже из Москвы, вдруг смотрю — лесок, и думаю: красотища. Так и сказал им:
— Красотища.
Они заржали почему-то.
Катали меня вдоль леска и мозги ебали. Ну, знаете, всякое про ответственность, про чистоту рук, про горячность сердца, про хладность головы.
— Ну я, знаете, как в чекисты нанимаюсь.
— А это круче Конторы, — сказал мне парень в темных очках, чьего имени я так никогда и узнал. — И ты должен понимать, если что не так, мы тебя везде достанем.
— Да не вопрос вообще, — сказал я. — Не, ну понятно. Это ж деньги. Но я человек честный.
— Честный человек, — сказал Серега. — Ты базар-то фильтруй, честный человек. Честный человек батрачит с утра до вечера, а не ханкой торгует.
— Это да, — сказал я. — Моя ошибка, командир. Я местами честный человек.
Водитель заржал, я ему улыбнулся. У нас вроде чувство юмора похожее было, да и вообще я люблю, когда над моими шутками угорают. Короче, я-то не понял, что они меня припугнуть пытаются, ну, что мы за этим из Москвы выехали, что поэтому хреначим по трассе вдоль бесконечной лесополосы. А они, видать, не поняли, что я не понял, и очень впечатлились моими нервами. Как канаты, бля.
— Смотри, — сказал Серега. — Ты теперь с нами повязан. Ты уже не можешь свалить из города в любой момент, ясно тебе? Не можешь уволиться просто так, это тебе не на коопера шарашить. Понял меня?
— Да понял, понял, ну не дурак же, в конце концов!
Но я был дурак, такой дебил, просто кретин. И как я мог не додуматься, что они меня так пробивают, смотрят на меня в стрессовой, так сказать, ситуации. Только вот произошла нелепая ошибка, и ситуация для меня стрессовой не оказалась. Даже про угрожающих бычков я подумал, что они просто так мрачные, типа сами по себе. Работа такая, что уж там, людей пиздить велосипедными цепями, наводит на мысли о смерти.
Ну, короче, покатали они меня еще примерно час в таком духе, потом Серега дал водиле знак — разворачиваться на Москву. Поехали обратно, и вот с ними вдруг дивная перемена произошла. Такие классные стали мужики, вы не поверите, просто мировые. Чего-то угорали, меня по плечам хлопали, дали водочки в пластиковой стакашке.
— Да ты вроде нормальный пацан, — сказал мне, в конце концов, Серега. — Ну, такой. Ровный.
— Ага, — ответил я. — Да без базара вообще. Ровный-ровный. Ровнехонький.
Я к тому времени был уже прилично пьяный, и, когда они выгрузили меня в незнакомом районе, совсем ничего не понял.
— Э, друзья! Так вы ж меня на Рижском забирали!
Они глянули на меня, как на идиота, водила постучал по лысой башке.
— Так мы ж тебе сказали, ты теперь тут живешь.
Вот это без меня меня женили, конечно. Хотя я не мог ручаться за то, что такого мне правда не говорили.
— Подождите, ребят, а вещи, а?
— Да завтра съездишь, — махнул рукой парень в темных очках, уже давно снявший свои темные очки. — Что ты паришься-то. Иди домой, проспись. Разводить ханку умеешь? Нормально будет?
— Да без бэ. Все умею.
— Ну, завтра тебе работать. С утра приедет Сеня Жбан, все тебе объяснит.
— А Саня Жбан это кто?
— Это твой царь и президент теперь, — сказал мне водила. — Все, не грузи. Завтра разберешься.
Я попал из тесной машины в прозрачную весеннюю ночь, хорошенько там потянулся.
— Твоя квартира — шестьдесят третья, — сказал мне водила. — Этаж седьмой. Все понял?
— Квартира? — спросил я.
— Ну, рабочая, — пояснил Серега. — Но ты там будешь жить, понял?
А, да, вспомнил. Полный пансион же.
— Но если у вас так все готово уже, — сказал я. — То не для меня, наверное, я птица не важная. А который до меня был, он делся куда?
То есть, я уже понимал, куда отсюда можно деться и каким образом, но почему-то все равно спросил. Парень в темных очках (снова нацепивший их минуту назад) сказал:
— Да его вальнули.
— О, — сказал я.
— Баклан, — сказал Серега.
