Антонетта остановилась в дверях и оглянулась. Но она смотрела не на Конора. Она смотрела на Кела, и ее лукавый взгляд сказал ему: «Мы оба понимаем, что именно я спасла вас с Лин».
Но он ничего не мог на это ответить, по крайней мере вслух. Она ушла, и Кел, глядя на закрывающуюся дверь, подумал: неужели так будет всегда? Антонетта Аллейн будет появляться в его жизни без предупреждения, а потом так же внезапно исчезать? Ему это не нравилось. Он предпочитал быть готовым к встрече с ней. Джоливет за годы обучения крепко вбил ему в голову мысль о том, как опасно быть застигнутым врасплох.
– Итак, – произнес Кел, оборачиваясь к Конору, – насколько я понимаю, твоя встреча с леди Аллейн оказалась недолгой?
Но Конор не ответил. Он пристально смотрел на Лин, которая надевала на плечо медицинскую сумку.
– Я должна идти, – сказала она. – Сегодня мне нужно навестить еще нескольких пациентов. – Она коротко кивнула Конору и добавила: – Не беспокойтесь, я не вернусь во дворец. Келу мои услуги больше не требуются.
–
Лин сверкнула глазами.
– Вот видите, я не обучена светским манерам. Одна из причин, по которым мне не стоит здесь задерживаться.
Конор провел рукой по влажным от пота волосам.
– В таком случае я провожу вас до Северных ворот.
– В этом нет необходимости…
– Необходимость есть, – медленно произнес Конор. – Вы девушка из народа ашкаров, но одеты в платье женщины Кастеллана. Мне кажется, вам запрещено носить такие ткани и такие цвета. Едва ли кто-нибудь заметит это или догадается, кто вы, но такая опасность существует.
–
– Не буду говорить, что я одобряю эти законы, – продолжал Конор, – но закон есть закон, и вы обязаны его соблюдать. – Он снова оглядел ее с головы до ног. – Вы пошли на большой риск ради нашего друга Кела. Вы настоящий врач.
Лицо Лин было неподвижным, как маска, но глаза гневно пылали.
– У меня в сумке есть обычная одежда. Если вы позволите мне воспользоваться тепидарием, я переоденусь…
– И будете расхаживать по территории дворца в качестве ашкарской девушки, что вызовет еще больше вопросов. Предлагаю вам переодеться в карете. До того, как въедете в город, конечно, если не хотите развлечь прохожих бесплатным зрелищем.
Лин хотела что-то сказать, но потом сжала губы – видимо, сообразила, что возражать нет смысла. Она вышла следом за принцем в коридор, на прощание бросив извиняющийся взгляд на Кела. Он подумал: интересно, за что она хочет извиниться перед ним? За сговор с Антонеттой? За то, что сунула ему записку от Короля Старьевщиков и ушла без объяснений? Однако он не мог не признать, что девушка, рискнувшая пойти против воли принца, обладает определенным мужеством, а он восхищался мужественными людьми. Кел улыбнулся, покачал головой и вытащил из рукава бумажку. Развернув записку, он пробежал глазами несколько строк, нацарапанных удивительно некрасивым почерком: «Мне известно о долге и „пауках“. Приходите, если хотите защитить своего принца».
Принц молчал, пока они с Лин шли по длинному коридору с мраморными стенами и полом, спускались по широкой лестнице. Наконец они вышли на улицу, навстречу яркому полуденному солнцу. В ту ночь, когда Лин впервые приехала в Маривент, небо затянуло облаками и сад кастель Митат был лишен красок. Сейчас она увидела, что он прекрасен. Деревянные решетки и стены здания были увиты розами, которые льнули к камню, как руки возлюбленной; в каменных вазах цвели золотистые маки; дорожки, петлявшие среди пышной травы, были обсажены пурпурным шалфеем. В центре двора журчал небольшой фонтан. На циферблате солнечных часов, отделанном разноцветной плиткой, была выгравирована строчка из старой кастелланской любовной песни: «Ai, las tan cuidava saber d’amor, e tan petit en sai» – «Увы, я думал, что мне все известно о любви, но как же мало я о ней знаю».
– А теперь, я полагаю, вы скажете мне, – начал принц, – что Бенсимон не предупредил вас о моем запрете приходить во дворец.
Лин, разумеется, видела его боковым зрением, хотя притворялась, будто рассматривает сад. Конор прислонился спиной к стене здания и упирался в нее ногой, обутой в сапог. Черные кудри живописно спадали на лоб, глаза в солнечном свете казались стальными. Цвет игл и клинков.
Лин ответила:
– Он меня предупредил.
Уголок рта принца дрогнул. Лин не могла понять, разгневала она его или позабавила.
– Я предлагаю вам выход, – сказал он, – но вы отказываетесь. И мне остается лишь гадать: что именно с вами не так?
– Только то, что я врач, – ответила Лин. – И как врач я хотела…
– Не имеет значения, чего вы хотели или не хотели, – оборвал ее принц. – Когда я приказываю вам что-то сделать, это не просто слова. Я считал, что ваш дед должен был объяснить вам это.
– Он объяснил. Но Кел – мой пациент. Мне нужно было удостовериться в том, что у него не возникли осложнения.
