Ловец Мечей полностью

– Мы здесь, в Маривенте, не совсем беспомощны, – произнес Конор. – Каким-то образом нам удавалось до сих пор обходиться без вас, и почти все остались живы. – Он сорвал с плети цветок страстоцвета и повертел его в пальцах. Улыбнулся Лин, но взгляд его оставался ледяным. – Когда я говорю «больше не приходите во дворец», это не означает «если не хотите». Людей бросали в Ловушку за меньшее.

Из сада была видна Ловушка – высокий, узкий черный шпиль, пронзающий небо. Лин охватил гнев. Людей сажали в La Trecherie[24]без суда. Достаточно было слова принца, каприза короля или королевы. «Вот передо мной человек, – думала она, – который палец о палец не ударил для того, чтобы заслужить свое высокое положение и добиться могущества. Он считает, будто может требовать от других чего угодно, отдавать какие угодно приказы, потому что никогда не получал отказа. Он богат, удачлив, красив, поэтому считает, что весь мир принадлежит ему, что все люди – его рабы».

– Что ж, давайте, – сказала она.

– Что?

– Бросьте меня в Ловушку. Позовите стражников. Заприте меня в камере. – Лин вытянула руки перед собой, словно предлагая надеть наручники. – Свяжите меня. Если вы этого хотите.

Взгляд Конора скользнул от ее запястий к лицу, задержался на ее губах. Потом он отвернулся. Он слегка покраснел, и это удивило ее. Она не думала, что его можно шокировать.

– Прекратите, – буркнул принц, не глядя на нее.

Она опустила руки.

– Я знала, что вы не сделаете этого.

Лин заметила серьги в его левом ухе – небольшие золотые колечки, выделявшиеся на фоне смуглой кожи.

– Вы сумасшедшая. Нормальный человек не станет так рисковать, – вздохнул он. – Не ожидал, что Майеш выберет для моего кузена безумную девушку-врача, будь она хоть сто раз его внучкой.

Лин не смогла сдержаться.

– Он не ваш кузен.

После этих слов он снова посмотрел ей в лицо, и от его взгляда Лин стало страшно.

– Что сказал вам Майеш?

– Ничего. Я видела талисман. Для жителей Кастеллана это серебряная побрякушка, но я из народа ашкаров. Я разбираюсь в гематри. Кел – Киралар. Ваш Ловец Мечей.

Принц не пошевелился. Он стоял совершенно неподвижно, но от него исходила угроза. Он напомнил Лин змей, которых она видела в клетках на рыночной площади, – те точно так же замирали перед броском.

– Я понимаю, – произнес Конор. – Вы считаете, что вам известно нечто, могущее повредить мне. Повредить королевской семье. Вы думаете, будто приобрели власть надо мной. – Он расправил плечи. – Так что вам нужно? Деньги?

– Деньги? – Лин вдруг заметила, что дрожит от ярости. – Я не взяла ваше кольцо, когда вы предлагали его мне. И вы думаете, сейчас я буду требовать у вас денег?

– Майеш знает, что вам все известно, – вслух размышлял принц. – Значит, он считает, что вы нас не выдадите.

– Так и есть. Я не намерена никому об этом рассказывать. Я буду молчать ради Кела и ради своего деда. Но не ради вас. Мне безразличен дворец и королевская семья.

Лин развернулась и направилась к арке, которая вела из внутреннего двора на дорогу. За спиной у нее раздались торопливые шаги, и принц преградил ей путь. Она могла бы обойти его, но ей показалось, что это будет нелепо выглядеть – как будто они дети, играющие в «кошки-мышки».

– Вы меня ненавидите, – озадаченно произнес Конор. – Вы меня совершенно не знаете, и все-таки ненавидите. За что?

Лин взглянула ему в лицо. Для этого ей пришлось запрокинуть голову – он был намного выше ее. Она впервые очутилась так близко к Конору. Она могла рассмотреть отдельные ресницы, ощущала запах выделанной кожи и еще какой-то теплый пряный аромат.

– Тело Кела покрыто шрамами, – произнесла она. – Возможно, недавнее нападение не связано с Аврелианами, но все прочие раны он получил из-за вас. Его подарили вам, как вещь, как инкрустированную шкатулку или модную шляпу…

– Вы думаете, у меня шкаф забит модными шляпами? – усмехнулся принц.

– Ему было всего десять лет, – резко ответила она.

– Вижу, Майеш вам многое рассказал.

– Он рассказал мне все, – ответила она. – Кел был ребенком…

Выражение его лица изменилось, как будто убрали ширму, и она увидела, что за ней скрывается. Настоящий гнев – никакого притворства, обмана. Это была чистая ярость, обжигающая, как раскаленный добела металл.

– Как и я, – прошипел Конор. – Я тоже был ребенком. И что, по-вашему, я мог сделать?

– Вы могли отпустить его. Позволить ему жить собственной жизнью.

– Он служит не мне. Он служит Дому Аврелианов, как и я. Я свободен не больше, чем Кел.

– Это пустые слова, – сказала Лин. – Вы наделены властью…