Король Старьевщиков взял со стеллажа, стоявшего около камина, серебряную магическую чашу. Лин стало неприятно, когда он прикоснулся к чаше, захотелось сказать ему, чтобы он поставил ее на место, что эта вещь священна для ее народа. Но она понимала: с ее стороны это будет проявлением ханжества, ведь если бы махарам и Санхедрин узнали о ее «сотрудничестве» с Королем Старьевщиков, ее, наверное, изгнали бы из Солта. Этот проступок был гораздо серьезнее, чем какая-то там чаша. Интересно, он когда-нибудь пользовался услугами ашкаров, подумала Лин. Ей показалось, что ему больше, чем другим обитателям Кастеллана, известно о том, что происходит за стенами Солта. Информация была его «хлебом». Но человек, согласившийся тайно работать на него, рисковал своим местом в сообществе. Как она.
– Некоторые люди, – произнес Андрейен, изучая чашу, – получив власть, теряют гибкость и предпочитают, принимая решения, рисковать как можно меньше.
– Вы обладаете властью, – заметила Лин.
Король Старьевщиков поставил чашу на полку и улыбнулся.
– Но я как раз проявляю большую гибкость. Главным образом в вопросах морали.
Лин не успела ответить: из-за двери послышался шум. Она услышала возмущенный голос Джиан, а потом двери распахнулись, и вошел какой-то мужчина со злым лицом. У него были темно-рыжие волосы, черные глаза, и одет он был так, как одевались в городе сыновья торговцев. Через несколько секунд Лин вспомнила его: тот самый человек, с которым разговаривал Король Старьевщиков, когда она впервые приехала в особняк. Он хотел купить…
– Порох! Где мой черный порох? – прорычал рыжий. – Я должен был получить его два дня назад! Я человек терпеливый…
– Ты врываешься в мой дом, расшвыриваешь моих телохранителей, – процедил Андрейен, прищурив зеленые глаза. – По-твоему, так ведут себя терпеливые люди?
– Прошу прощения, – заговорила Джиан, которая вошла следом за молодым человеком в гостиную и внимательно наблюдала за ним, держа руку во внутреннем кармане куртки. – Я, конечно, могла его убить, но не была уверена в том, что тебе это понравится.
– Не нужно извиняться, Джиан, – ответил Андрейен. – У него дурные манеры, но в целом он безобиден. Киприан Каброль, если тебе нужно со мной побеседовать, лучше договориться о встрече заранее.
– Мне некогда, – возразил Киприан. – Вознесение через четыре дня.
– Потрясающая новость, – усмехнулся Король Старьевщиков. – Я постоянно ругаю себя за то, что не слежу за датами основных праздников. – Он скрестил руки на груди. – Возможно, ты не заметил, но у меня совещание.
Киприан Каброль бросил пренебрежительный взгляд в сторону Лин.
– Ну и что? Это же ашкарская девчонка, кому она расскажет? Мой порох…
Андрейен в досаде поднял глаза к потолку.
– Киприан, речь идет о шэньчжоуском порохе. Ты же знаешь, его нужно перевозить
– Но порох мне нужен срочно, именно в День Вознесения, – настаивал Каброль. – Все должно произойти ровно в полночь. Все благородные соберутся на этом их пиру. Роверж и его проклятый сын будут там. Я хочу, чтобы они увидели это своими глазами. Огненные письмена моего мщения загорятся на небосклоне. Гавань будет пылать, как будто Боги сошли на землю во всей своей славе. Как будто в мир вернулась магия и чародеи подожгли океан.
– Ничего себе, да тебе надо стихи писать, – буркнула Джиан.
– Ты слишком много внимания уделяешь театральным эффектам, – неодобрительно произнес Андрейен.
– И это говорит мне человек, разъезжающий в черной карете с колесами, выкрашенными в цвет крови, – ухмыльнулся Киприан. – Театральные эффекты имеют определенную цель. После того, что они с нами сделали – выгнали людей из родного города за то, что они, видите ли, осмелились основать скромное предприятие по продаже чернил…
– Это было не такое уж и
– Мои родичи временно переехали в Вальдеран, – перебил его Киприан. – Здесь остался только я. Но за меня не волнуйся. – Он сделал грозное лицо. – Чтоб к завтрашнему утру порох был у меня! – рявкнул он и вышел из комнаты.
Джиан после секундного колебания пошла за ним, без сомнения, желая убедиться в том, что он покинул особняк.
– Это небольшое дельце с Кабролем и флотом Ровержей, – произнес Король Старьевщиков, глядя на Лин с непроницаемым выражением лица. – Вы должны молчать о нем. Вы меня поняли? Ни слова никому в Солте. В том числе Майешу Бенсимону. Каброль груб и неосторожен, но он мой клиент. Помимо всего прочего, я заинтересован в том, чтобы его план удался.
– Один вопрос, – сказала Лин. – На борту этих кораблей будут люди? На тех, которые Каброль хочет взорвать.
