– Нет, – ответил Андрейен. – Все будут в городе, праздновать День Вознесения. Корабли стоят на якоре далеко от берега, на полпути к Тиндарису. И потом, в эту ночь у вас как раз Теват, если я не ошибаюсь? Никто из ашкаров не покинет Солт, и вам лично тоже ничто не угрожает.
– Я врач, – сказала Лин. – Я не смогу хранить тайну, зная, что в результате люди погибнут или будут покалечены, и неважно, ашкары они или нет. Но корабли кастелланских аристократов не моя забота. И вообще, – размышляла она вслух, – если бы я решила кому-то рассказать об этом, как мне объяснить, откуда у меня эти сведения? Ведь тогда мне пришлось бы упоминать о том, что хотелось бы утаить.
– Например, о нашем знакомстве.
– Вы должны понимать, что немногие из ваших сообщников и подчиненных готовы рассказывать направо и налево о том, что работают на вас, – заметила Лин.
– Вы правы, и меня это вполне устраивает. Но вернемся к нашим делам…
– Я знаю, – перебила его Лин. – Моя задача – продолжать поиски.
Возвращаясь в Солт, она бросила взгляд на гавань, синюю полоску на горизонте. И подумала: какое удивительное совпадение. Если Киприану Кабролю удастся его безумная затея, то как раз во время Праздника Богини небо озарит золотой свет.
Но такова была участь ашкаров. Что бы ни происходило внутри Солта, они всегда были окружены
Вернувшись в Маривент, Кел выяснил, что Конор, Лилибет, Бенсимон и Джоливет закрылись в Сияющей галерее вместе с делегацией Сарта. Крики были слышны даже на улице. Он хотел подойти к дверям, но Бенасет прогнал его.
– Нечего вам там делать, Анджуман, – сказал он. – Джоливет запретил мне вас впускать. Идите развлекайтесь.
Кел рассвирепел, но постарался не подать виду. Он развернулся и пошел в кастель Митат, чтобы собраться с мыслями; по крайней мере, рассуждал он, теперь можно избавиться от проклятой бархатной накидки, в которой он жарился целый день. (Лилибет, желая, чтобы он представлял Мараканд в костюмах из зеленого бархата и парчи, никогда не давала себе труда задуматься о том, как он будет чувствовать себя в кастелланском климате. Как назло, стоял чудесный летний день; на синем небе не было ни единого облачка, бирюзовое море было гладким, как стекло.)
В это время внутренний двор кастеля Митата обычно пустовал, но Кел с удивлением услышал голоса. Маленькая принцесса Луиза играла на краю выложенного изразцами фонтана. В детстве Кел с Конором точно так же играли здесь – в жаркую погоду у воды было прохладнее. При этой мысли Кел испытал щемящую грусть; ему было жаль самого себя, прежнего, и жаль Луизу.
Принцессу сопровождала ее телохранитель, Вьен д’Эсте. Келу показалось, что жара ее нисколько не беспокоит. Она держалась рядом с Луизой, а девочка бросала мячом в статую Керры, стоявшую в центре бассейна, ловила отскочивший мяч и смеялась, когда он с плеском шлепался в воду.
Услышав шорох гравия, они обернулись. Вьен взглянула на Кела холодно, с подозрением, сделала едва заметное движение, словно собиралась достать что-то из сапога, но вовремя выпрямилась. «Значит, у тебя в сапоге спрятан кинжал, – подумал Кел. – Я знаю все твои фокусы, воин, хотя ты ни за что не догадаешься, зачем мне эти знания». Луиза бесхитростно улыбнулась ему, потом ее личико стало серьезным, и она протараторила на родном языке:
–
Луиза снова улыбнулась. У нее были редкие зубы.
Вьен вытащила из воды забытый Луизой мяч.
– Принц не может прийти, моя дорогая, у него важные дела. Но я уверена, что он сейчас охотнее поиграл бы.
«Ты права, – мрачно подумал Кел, – хотя и не в такие игры, которые ты имеешь в виду».
– Меня зовут Кел Анджуман, – представился он. – Я к вашим услугам и, разумеется, к услугам ее высочества.
Он поклонился, чем привел Луизу в восторг. На Вьен придворный поклон не произвел особого впечатления.
– Что ж, – сказала она, машинально крутя в руках красный мяч, – если вы действительно желаете нам помочь…
Кел молча смотрел на нее, ожидая продолжения.
– Апартаменты, куда нас поселили, предназначены для взрослой женщины, – сухо произнесла она. – Если бы вы сумели найти какие-нибудь старые игрушки или безделушки, которые понравятся ребенку… мы были бы вам очень благодарны.
