– Понятно, – сказала Лин и снова украдкой взглянула на принца. Действительно, он смотрел на певцов без особого интереса. – Это… мне кажется, это печально.
Песня закончилась. Гости вяло зааплодировали. Шарлон Роверж отвернулся – Лин поняла, что он смотрит на своего отца, Бенедикта, который очень внимательно наблюдал за представлением. Выражения их лиц почему-то показались ей неприятными, и она вспомнила слова деда насчет того, что остальные аристократы с Горы не доверяют им.
– Сегодня, – громко объявил Шарлон, – начинается новая эра в жизни нашего государства. Кастеллан решил заключить союз со своим соседом, древней и прекрасной страной Сарт.
Кел насторожился. Он не знал, что именно его встревожило, но ему не понравилось, что вместо Бенедикта приветственную речь произносит Шарлон. Не понравился его тон. Сами слова были любезными – Кел поставил бы десять тысяч крон Проспера Бека на то, что Бенедикт заставил сына вызубрить речь наизусть, – но это выражение лица Шарлона Кел хорошо знал и терпеть не мог. На его лице было написано злобное торжество.
– Конечно, мы понимаем, – продолжал Шарлон, – что поспешность и рвение, проявленные Сартом при заключении союза, который поразил нас всех, несомненно, проистекают из осознания многочисленных преимуществ и выгод, ожидающих обе наши страны после заключения этого династического брака. Сарт, например, получит выход к морю. А мы…
Он сделал паузу. Гости захихикали. Кел случайно заметил у стены послов Сарта; у них были такие лица, как будто они хотели придушить оратора.
– Он сейчас намекнул на то, что для Кастеллана этот брак не имеет никакого смысла? – прошептала Лин.
Кел подумал, что ему, наверное, следует подбежать к Шарлону и сбить его с ног. Это можно будет потом объяснить сильным опьянением. Он мог рассчитывать на сочувствие: он знал, что в зале не найдется ни одного человека, который не мечтал бы в какой-то момент своей жизни наподдать Шарлону.
Но Кел знал, что это ничего не даст. Остановить это мог только Конор, а принц молча сидел неподвижно, закинув руки на спинку дивана, и смотрел прямо перед собой.
– Что ж, – улыбнулся Шарлон, – мы получим возможность узнать больше об искусстве и культуре Сарта. Есть ли среди нас те, кто не восхищается музыкой и поэзией этого народа?
Люди озадаченно перешептывались. Если это было оскорбление, то оно не достигло цели. Даже сенекс Домицио выглядел скорее удивленным, чем разгневанным.
– И поскольку мы заговорили об этом, – сказал Шарлон, – прошу вас приблизиться, ваше высочество Луиза.
