Ловец Мечей полностью

– Ваше высочество! Вашей матушке нет равных, когда требуется украсить зал для торжества. Восхитительное зрелище.

Это была леди Лиорада Аллейн в серебристом шелковом платье – если ее дочь слыла Солнцем, то она, пожалуй, напоминала Луну. Неужели они с дочерью поменялись ролями и теперь наряды подбирает Антонетта? Интересно.

– Благодарю вас, госпожа. – Кел поклонился. – Хотя вы должны сказать об этом ей лично; ей всегда приятно услышать похвалы своему искусству.

– Если человек искусен в чем-то, его следует хвалить. – Леди Аллейн улыбалась, но ее глаза оставались холодными, как у леопарда из сахарного теста. Она шагнула к Келу и заговорщическим тоном произнесла: – Поздравляю вас и желаю счастливой семейной жизни.

Что в переводе означало: «Вы женитесь, но не на моей дочери. Можете рассчитывать на мою вечную ненависть».

– Да-да, присоединяюсь к поздравлениям, – добавила Антонетта, подходя к матери.

Она держала в руке бокал с бледно-желтым вином. Кудри цвета старого золота обрамляли ее бледное лицо и шею, падали на плечи, обтянутые золотым шелком. Она тоже улыбнулась Келу, но улыбка показалась ему фальшивой.

– Монсеньер Конор… Кел Анджуман сегодня присутствует на празднике?

Кел поблагодарил небеса за то, что не успел взять бокал, иначе сейчас поперхнулся бы вином.

– Уверен, он где-то здесь, – выдавил Кел. – Откровенно говоря, мне трудно следить за его передвижениями.

– Ничего удивительного. Он пользуется большой популярностью среди молодых дам Горы, – произнесла Антонетта.

– Правда? – Леди Аллейн взглянула на дочь с нескрываемым изумлением, которое Келу показалось довольно обидным.

– Я слышала, что в постели ему нет равных, – ответила Антонетта.

В ее глазах зажглись насмешливые искорки.

Кел почувствовал, что краснеет, потом оцепенел от ужаса. Конор никогда не краснел. Он взмолился о том, чтобы никто не заметил его румянца. К счастью, в зале царил полумрак. «Думай о другом, – сказал он себе. – О чем-нибудь хорошем. Успокойся». Но образ корабля посреди бескрайнего синего моря ускользал от него.

– Антонетта, право! – воскликнула скандализованная леди Аллейн.

– О, прошу прощения, – сокрушенно произнесла Антонетта. – Я постоянно говорю всякие глупости! Сама не знаю, что на меня нашло. Монсеньер, лорд Фальконет прислал меня спросить, не найдется ли у вас нескольких минут для него. Я знаю, что скоро начнется банкет, но мне показалось, что это срочно.

Кел огляделся, но Джосса нигде не было.

– Тогда где же он?

– По-моему, где-то в «лесу», – ответила Антонетта. – Я провожу вас к нему.

Кел знал, что, если бы не его «маскировка», леди Аллейн начала бы возражать; ей явно не понравилось, что ее дочь бегала выполнять поручения Фальконета. Но ей пришлось промолчать, потому что просьба касалась принца. Оставалось только смотреть вслед Антонетте и Келу, которые направились к позолоченным деревьям. Вскоре Сияющая галерея и гости остались позади, и они заблудились в лесу, словно герои истории сказочника.

Кел даже на несколько мгновений забыл, что они находятся в здании. Лес выглядел на удивление реальным: под ногами вместо земли и травы был мраморный пол, который покрывали лоскутки зеленого шелка в форме листьев, на ветвях сидели заводные птицы и фигурки из сахарной глазури, но по коре деревьев текла настоящая смола. В кроне одного из деревьев Кел разглядел птичье гнездо, видимо, не замеченное слугами.

Антонетта прислонилась к лакированному стволу дуба и взглянула Келу в лицо. Нет, поправил он себя; она смотрела на Конора. Ее взгляд и выражение лица предназначались Конору.

– Я не соврала, – начала она. – Джосс действительно хочет с тобой поговорить. Просто я тоже хотела поговорить с тобой, причем без посторонних.

– И это не могло подождать до завтра?

Кел умел напускать на себя высокомерие, присущее Конору. В таких случаях он словно надевал чужой плащ. Но сейчас, перед Антонеттой, этот плащ мешал ему; он был слишком тесно сколот на горле, и Кел с трудом дышал.

Она смотрела на него с удивлением.

– Ты не получил мое письмо?

Кел напрягся. Если Конор получил послание от Антонетты, он ничего не говорил об этом.

– Не помню, – лениво протянул он. В этот момент он был противен сам себе. – Я получаю множество писем.

Кел думал, что этот ответ заденет Антонетту, но ошибся; она лишь нетерпеливо тряхнула головой.

– Конор. Это очень важно.

Он шагнул к ней. Что-то было не так; она вела себя не так, как обычно. И он понял: она не флиртует с ним, нет этой улыбки, видеть которую ему всегда было так больно. Она смотрела на него – то есть на Конора – прямо, твердо и серьезно, не пытаясь скрыть раздражение.

На миг он испугался. «Неужели она узнала меня?» Ему ни разу не приходила в голову подобная мысль в те дни, когда он изображал Конора, – по крайней мере, уже очень давно. Никто не сумел разоблачить его. Никто не задумывался о том, что у принца может быть двойник. Кел давно расслабился, убедил себя в том, что люди видят только то, что хотят видеть.