Гремонт недовольно нахмурился, но Майеш уже вел Кела к столу. Поднявшись на возвышение, Кел остановился, чтобы поприветствовать сенекса Домицио и сену Анессу. Послы не смогли скрыть изумления, услышав, что ему не терпится посетить Аквилу, Орлиный Город. (Кел подумал, что заграничное путешествие не повредит Конору, и вообще, должен же он был извлечь какую-то пользу из брака с сартской принцессой.)
По дороге к своему креслу Кел обменялся короткими репликами с Шарлоном и Монфоконом. Все это время он чувствовал на себе испытующий взгляд Майеша. Советник разговаривал о чем-то с Джоливетом. Кел знал, что эти двое недолюбливают друг друга, но их объединяли служба королю и королевские тайны. Они напомнили Келу фигуры, изображенные на Дверях Ада и Рая и символизировавшие добро и зло, которые боролись за души людей.
Наконец Кел дошел до своего кресла и сел рядом с Луизой. Вьен сидела по другую руку от девочки, Лилибет – во главе стола, на некотором расстоянии от них. Она была занята беседой с леди Аллейн. Антонетту усадили довольно далеко от матери, напротив Джосса и Монфокона.
Луиза в тревоге посмотрела на Кела. На щеке у нее остался вишневый джем. Конор проигнорировал бы девочку, но он, Кел, не мог так поступить.
–
Гости вслух выражали свое восхищение изысканными блюдами, и Кел вспомнил свой первый пир во дворце. Вспомнил, как его потрясло изобилие, разнообразие угощения. Ему казалось, что он попал в волшебную сказку. Да, тогда он наелся до отвала.
Теперь это стало всего лишь пищей. Кела нельзя было удивить экзотическими блюдами, он ел просто для того, чтобы утолить голод. А сейчас даже не чувствовал голода. Он пытался игнорировать напряжение, но оно не исчезало, и ему казалось, что где-то у него в животе находится сжатая пружина. Это ощущение отбивало у него аппетит.
Кел подумал: интересно, Вьен волнуется так же, как он? При ней, одетой в обычное платье, не было оружия, да и опасность едва ли угрожала им в сердце Маривента, но, несмотря на все это, она оставалась телохранителем принцессы. Ему хотелось сказать ей, что он ее прекрасно понимает, но вместо этого Кел хмыкнул:
– Попойки и флирт с девицами, значит?
– Да, – ответила Вьен, накалывая на вилку изюм. – Именно этим вы и занимались…
– Я разговаривал с Матье Гремонтом. Ему девяносто пять лет, – перебил ее Кел, – и, хотя он занимается торговлей чаем и кофе, я редко вижу его бодрствующим. Насчет флирта вы преувеличиваете. В его возрасте подобные занятия опасны для жизни.
Вьен изумленно смотрела на него – она явно не ожидала от Конора такой длинной речи.
– Я имела в виду прием, который состоялся позавчера…
– Но это было позавчера, – сказал Кел. – А сегодня уже другой день.
Слуги ходили вдоль стола с большими блюдами и предлагали еду гостям. Кел напомнил себе, что надо взять зайца с засахаренным имбирем и каплунов с корицей, – Конор их обожал.
– Вы хотите сказать, что сегодня все будет иначе? – спросила Вьен.
Она указывала Луизе на разные яства, но девочка отказывалась.
Кел ответил:
– В древней Империи была такая пословица: «Кто ищет недостатки, тот их обязательно найдет».
– Я помню другую древнюю пословицу, – парировала Вьен. – «О человеке можно судить по тому, как он пользуется своей властью».
– Не знал, – сказал Кел, – что в обязанности Черной гвардии входит оценка деятельности королевских особ. И еще замечу: если вы хотели, чтобы Луиза ела за ужином, не следовало ставить перед ней блюдо с пирожками.
Луиза, услышав свое имя, потянула Вьен за рукав.
