Ловец Мечей полностью

Старик медленно спустился по ступеням, опираясь на палку, на которой было вырезано имя Арона, первого сына Иуды Макаби, и цифры гематри. Он был облачен в силлон из темно-синей шерсти, с расшитыми бисером рукавами и воротом. Вышивка изображала магические уравнения.

Рядом с ним шел Орен Кандель, глядя прямо перед собой. Он проводил махарама на возвышение, к его креслу, делая вид, что не замечает Лин.

Мез коснулся струн лиора – это был сигнал. Мариам взяла Лин за руку, и они вместе с остальными нарит направились к помосту. Девушки и молодые женщины в синих платьях, с цветами в волосах, смотрели на махарама, который уселся в свое кресло, украшенное цветами. Он обвел взглядом людей, благосклонно улыбнулся. Поднял свой посох и положил на колени.

– Садии Эйзоон, – произнес он.

Так ашкары называли сами себя – «народ, который ждет». Они не пользовались этим словом в общении с мальбушим и другими народами.

– Богиня – наш свет. Она просвещает тьму нашу[35]. Мы в тени, и она с нами в тени; мы в изгнании, и она в изгнании вместе с нами. Но она протягивает руку свою, чтобы озарить наши дни чудесами.

Он поднял посох, и на гладкой деревянной палке, как на живой ветви дерева, распустились цветы и появились плоды миндаля. Несмотря на то что это происходило каждый год, во всех Солтах, каждый раз во время Тевата, в руках всех махарамов, это чудо всегда изумляло людей.

– Наш сегодняшний праздник, – продолжал махарам, – посвящен величайшему из чудес Адассы, которое изменило наш мир и помогло сохранить наш народ. – Он говорил нараспев, и история, которую он рассказывал множество раз, походила на балладу. – Много лет назад, в темные времена, когда Богиню предали, армии Сулемана пошли войной на Арам. Они ожидали легкой победы, но не получили ее. Народ Арама под предводительством Иуды Макаби сдерживал натиск могущественных королей-чародеев Данмора и их бесчисленных армий три долгих дня и три ночи (Королева Адасса сдерживала натиск могущественных королей-чародеев Данмора и их бесчисленных армий два долгих дня и две ночи).

Махарам обвел взглядом собравшихся. Они слышали эту историю каждый год, но все равно Лин видела в его глазах безмолвный вопрос: «Вы можете поверить в это? Можете поверить в это чудо?»

– И когда наконец крепость пала и вражеские армии устремились в Арам, оказалось, что столица пуста. Под покровом ночи Иуда Макаби увел наш народ в безопасное место. Но Сулеман знал, что Богиня осталась.

Он поднялся на крышу Балала, самой высокой башни Арама. Она ждала его там – Адасса, наша Богиня. Ждала во всей своей славе, могущественная и грозная. Ее волосы были пламенем, ее глаза были звездами. Сулеман склонился перед ней, но не мог бежать, потому что ее взгляд приковал его к месту. Она сказала ему: «Пытаясь уничтожить меня, ты приблизил свою погибель. Человек не должен обладать такой властью, как ты, потому что она несет лишь разрушение. И теперь ее заберут у тебя».

Лин закрыла глаза и, сунув руку в карман платья, прикоснулась к гладкой поверхности камня. О, она знала эту историю. Она видела ее во сне, и ей казалось, что она всегда знала ее. Пламя, пустыня. Башня. Она видела встречу Адассы и Сулемана, когда танцевала на Горе в этом мерзком доме, полном мерзких людей. Она видела, как Богиня, которую предал ее возлюбленный, ее единственная любовь, одержала победу и заплатила за это жизнью.

– Богиня протянула руку, – говорил махарам, – схватила Великое Слово, Неназываемое Имя, и вышвырнула его из этого мира. И когда оно исчезло, все магические артефакты были уничтожены. Короли-чародеи погибли на месте, потому что им продлевали жизнь только их черные заклинания. Магические твари исчезли из мира, и армии живых мертвецов рассыпались в прах. Когда башня Балал рухнула и превратилась в пыль, Сулеман, используя остатки своей магии, протянул руки к Богине. Но он схватил пустоту. Она уже ушла в царство теней.

Махарам вздохнул. Его вздох был слышен даже на краю площади. И Лин подумала: что это, магия рассказа или магия Богини? Люди затаили дыхание, никто не шевелился, не издавал ни звука.

Махарам продолжал:

– Это история о великой храбрости и великой жертве, но вы, возможно, спрашиваете себя, зачем мы здесь? Чужаку легко сказать: пойте песнь вашей Богине, если вы верите в нее. Как нам петь песнь Госпожи на земле чужой? Мы долго скитались, но мы не покинуты. Мы долго ждали, но мы не покинуты. Мы рассеяны среди народов Земли, но мы не покинуты. Сейчас родина наша у нас в сердце, и мы ждем. Но мы не покинуты. Богиня вернется и поведет нас к славе и величию.

Лин могла как угодно относиться к махараму, но сейчас это не имело значения. Древние слова, как всегда, потрясли ее до глубины души. Она прикоснулась к подвеске, которую носила на шее, провела пальцами по выгравированной надписи: «Как нам петь песнь Госпожи на земле чужой?» Значит, Кастеллан – чужая земля? Да, подумала Лин, наверное, так и есть. Все земли, все страны для них чужие до тех пор, пока Богиня не приведет их домой.