Ловец Мечей полностью

– Сегодня в каждом Солте, во всех странах, начинается эта церемония, – произнес махарам. – Сегодня прозвучит вопрос, и на него будет дан ответ. Подойдите, нарит, и станьте передо мной. – Он стукнул цветущим посохом по помосту. – Да исполнится Ее воля.

Лин вместе с остальными двинулась вперед; группа девушек походила на медленно текущую синюю реку, а вокруг них читали молитвы. Мариам пробралась к ней; на ее щеках выступил румянец, но Лин не знала, естественный он или это косметика. Она улыбнулась подруге, желая успокоить ее. «Напрасно девицы каждый раз так волнуются, – говорила ей когда-то мать, – это просто древний ритуал. Неужели все думают, что Богиня, пожелав вернуться, будет ждать Тевата? Нет, она придет к нам в столпе огненном, на острие молнии. Одним мановением руки она озарит весь мир».

Девиц было много, и они не сразу выстроились в очередь; до полуночи оставалось десять минут, когда махарам начал задавать вопрос. Нарит подходили к нему по одной. Лин слышала голос старика и ответы, уверенные и четкие, робкие и отрывистые.

– Ты Богиня, вновь пришедшая на землю?

– Нет, это не я.

– Очень хорошо, можешь идти.

Шесть минут до полуночи. А что, если махарам не успеет вызвать ее? Она снова нащупала камень в кармане. Он придавал ей уверенности. Кто-то подбросил дров в костер, золотые искры взвились к небу. Мариам поднялась на помост. Махарам смотрел на нее благосклонно, однако к благосклонности примешивалось нечто вроде снисходительной жалости. «Мы позволили тебе прийти сюда, но это всего лишь формальность. Такая больная и слабая девушка не может быть Ее вместилищем». Он произнес:

– Ты Богиня, вновь пришедшая на землю?

Мариам подняла голову. Ее взгляд был ясным, твердым.

– Нет.

Она отвернулась и, выпрямив спину, отошла к другим женщинам, которые уже дали свой ответ махараму. Лин почувствовала гордость за Мариам, которая не стала ждать, пока ей разрешат уйти. От махарама это тоже не ускользнуло; Лин, подойдя, заметила, что он задумчиво смотрит вслед Мариам. Но выражение его лица изменилось, когда он увидел Лин. Его светлые глаза впились в ее лицо, обшарили ее фигуру, от синих туфель до цветов в прическе.

Она бесстрастно смотрела на него, сложив перед собой руки. Она слышала, как бьется ее сердце, чувствовала, как кровь бежит по жилам. Чувствовала, как пульсирует в кончиках пальцев на руках и ногах, пульсирует в шее, где-то в животе.

Без пяти минут двенадцать.

– Лин Кастер, – заговорил махарам, – сегодня ты в последний раз стоишь передо мной на празднике Теват.

Это был не вопрос, и Лин молчала. Она чувствовала на себе взгляды всего Солта. Однако люди смотрели на нее равнодушно. Никто не ожидал ничего нового. Этот Теват ничем не отличался от остальных. Но Лин… она поняла, что руки дрожат, и спрятала их в складках платья. И только благодаря самообладанию, выработанному за годы врачебной практики, сумела остаться внешне спокойной.

– Говорят, что вся мудрость исходит от Богини, – продолжал махарам.

Лин услышала шепот; махарам никогда не говорил девицам больше, чем требовал ритуал.

– Ты веришь в это, Линнет, дочь Соры?

«Хочет напомнить мне, что знал мою мать». Лин заскрежетала зубами. У нее подкашивались ноги, ладони взмокли.

Она ответила:

– Да.

Махарам, казалось, успокоился.

– Дорогая моя, – сказал он, – ты Богиня, вновь пришедшая на землю?

В детстве они с Мариам плавали в каменных бассейнах в банях Дома Женщин. Одна из них ныряла, а вторая говорила какие-нибудь фразы; нужно было угадать слова, находясь под водой. И сейчас голос махарама тоже доносился до Лин словно сквозь толщу воды, как будто она стояла не на площади, а на дне океана.

«Ты Богиня, вновь пришедшая на землю?»

Лин стиснула руки в кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони, расцарапали кожу.

– Да, – произнесла она. – Да. Это я.

Двери Сияющей галереи повисли на сломанных петлях, и нападающие хлынули в зал. Они были одеты в облегающие шапки и потрепанные военные мундиры красного и черного цветов, на лицах черным и белым гримом были намалеваны черепа. В резком свете качающихся ламп эти люди напоминали монстров из кошмарного сна. Вооружены они были как попало: старыми топорами, булавами, ржавыми мечами. Один размахивал полотнищем с изображением золотого льва, который терзал орла.

Кел вспомнил недавнюю торжественную церемонию на площади и солдат Дворцовой гвардии, оттеснявших в переулки шумных демонстрантов. Он хорошо помнил знамена с вышитым победоносным львом и истекающим кровью орлом. Помнил выкрики, слышанные с террасы дома Ровержей, – «Смерть Сарту! Лучше война, чем союз с Сартом!» – помнил, как члены Семей Хартий смеялись над жалкими оборванцами.

Тогда лица у протестующих не были раскрашены, и оружия у них тоже не было; все это представлялось нелепицей, каким-то балаганом. Теперь Келу стало не до смеха.