Ловец Мечей полностью

Мариам рассмеялась, и втроем они направились на площадь Катот. По дороге Лин в подробностях описывала, как именно будет вести себя после этой ночи, когда перестанет быть «девицей на выданье». Будет носить только рваную одежду, говорила она своим спутницам, и только грязные сапоги. Купит себе на рынке ручную крысу и будет выгуливать ее на шелковом поводке. Возможно, заведет еще и кур и даст каждой кличку, и будет рассказывать соседям, что иногда сидит на яйцах, чтобы узнать, не удастся ли ей высидеть цыпленка.

– Потрясающе, – сказала Хана. – Это еще хуже, чем сейчас. Хотя ненамного, – добавила она.

– Кто бы говорил, – съязвила Мариам. – У тебя постоянно грязные башмаки, Хана.

Лин улыбалась, слушая эту перепалку, но ее мысли были заняты другим. Они подходили к центральной площади, и ярко освещенный Маривент был хорошо виден за высокими стенами. Его огни затмевали свет луны.

Лин знала, что сегодня состоится банкет в честь маленькой принцессы из Сарта и по этой причине Майеш не сможет прийти на Теват. Раньше это разозлило бы ее. Дед не счел нужным присутствовать на важнейшем религиозном празднике Солта потому, что Маривент был для него важнее собственного народа.

Но сегодня Лин радовалась тому, что Майеша нет в Солте. Она не была уверена в том, что сможет осуществить свой план, если он будет за ней наблюдать.

На площади Катот было светло как днем. Кованые серебряные лампы раскачивались на ветвях, свечи горели в чашечках из разноцветной вощеной бумаги на длинных столах, покрытых белыми скатертями.

Хана решительно продвигалась сквозь толпу, таща за собой Лин и Мариам. Лин даже приветствовала то, что кто-то ведет ее. Она чувствовала себя раздетой, ей казалось, что ее намерения написаны у нее на лице. «Прекрати», – сказала себе Лин. Этих людей она знала с детства, повсюду были знакомые лица. Рахель смеялась в компании других замужних женщин; Мез в окружении музыкантов сидел у круглого столика и настраивал свой лиор. Кроме нарит – молодых женщин в синих платьях, таких, как Мариам и она сама, – здесь находились молодые мужчины – женихи в непривычных нарядных костюмах. Расположившись за длинными столами, они перешучивались и пили темно-красное вино из серебряных кубков, которые щедро раздавали старшие.

Сегодня праздник, напомнила себе Лин; предполагается, что все счастливы, радуются жизни. Она заставила себя улыбнуться.

– Прекрати это. – Мариам тряхнула ее за руку. – Почему у тебя такое злое лицо?

Хана остановилась под смоковницами. Отсюда хорошо просматривалась площадь. Прямо перед ними находилось свободное пространство, усыпанное лепестками, – площадка для танцев. У подножия ступеней шуламата установили помост. На нем стояло деревянное кресло, увитое цветочными гирляндами. Это кресло предназначалось для махарама. После окончания праздника помост и кресло разбирали и сжигали, и над площадью плыл сладкий запах горящего миндального дерева.

– У меня не злое лицо, – прошептала Лин. – Я улыбаюсь.

– Надо же, верится с трудом.

Мариам посторонилась – Орла Регев, одна из уважаемых матрон Солта, хотела посоветоваться с Ханой. Из перешептываний женщин Лин уловила, что кто-то украсил кресло махарама гиацинтами, хотя все знали, что для этого следует брать нарциссы. Кроме того, вино начали раздавать слишком рано, многие старшие мужчины захмелели, не говоря уже о молодежи.

– О, бедняжка, – с сочувствием произнесла Мариам, когда Орла потащила Хану прочь.

Хана тщетно пыталась объяснить, что махарам даже не заметит, какие цветы украшают его кресло, а Богине, да славится ее Имя, вообще нет до этого дела.

– Ну почему Орла не может оставить ее в покое и позволить хоть немного отдохнуть и развлечься?

– Потому что Орла именно таким образом и развлекается, – сказала Лин.

В этот момент к ним подошел улыбающийся молодой человек. Лин сразу узнала его – это был Натан Горин, старший брат Меза. Он только что вернулся из поездки по Золотым Дорогам.

Подобно всем остальным молодым мужчинам, участвовавшим в Празднике, Натан был одет в простую батистовую рубаху с серебряной вышивкой, и на голове у него красовалась корона из зеленых листьев аралии. Лин почему-то вспомнила другую корону, золотой обруч с крыльями, на блестящих черных волосах. Но у этого человека были медно-рыжие волосы и загорелое лицо. Он протянул Мариам руку с черными татуировками, принятыми у торговцев-раданитов, и весело заговорил:

– У меня есть друг среди музыкантов. – Он подмигнул Мезу. – И мне сказали, что сейчас начнутся танцы. Не потанцуешь со мной?

Мариам порозовела и взяла руку Натана. Мез приветствовал их пронзительной трелью лиора, и Натан с Мариам ступили на танцплощадку.

Глядя на них, Лин ненадолго забыла о своих тревогах. Она покосилась на Меза – тот улыбался. Может быть, это он попросил Натана пригласить Мариам на танец? Неважно, сказала себе Лин; Мариам была довольна, и это главное. Она смеялась, ее глаза блестели, и в лунном свете она не казалась ни больной, ни уставшей.