Кел подумал о Джоливете, представил, как старый воин качает головой. Подумал об Антонетте, бледной от горя – она же будет горевать, если он умрет? – вот она утешает Конора, обняв его рукой за плечи. И наконец, он представил себе Конора в короне с крыльями, представил, что он скажет, когда узнает о смерти Кела. Что-нибудь остроумное и запоминающееся, вне всяких сомнений.
Он подумал о Майеше, вспомнил его слова: «Мы сделаем все, чтобы сохранить тебе жизнь».
Потом мелькнуло что-то лиловое, как цветы наперстянки. Где-то сбоку вспыхнул свет. А потом Келу показалось, что он идет ко дну, и наступила темнота.
Сидя за кухонным столом, Лин рассматривала камешек Петрова. Стол, как всегда, был завален тяжелыми томами в кожаных переплетах, тетрадями, листами веленевой бумаги с анатомическими иллюстрациями, перерисованными из «Книги целебных снадобий». Когда Джозит бывал дома, он просил Лин убрать эти картинки, говорил, что ему снятся кошмары после того, как он насмотрится на глазные яблоки и людей с содранной кожей. (Лин знала, что частично в этом есть и ее вина. В детстве она обожала пугать брата рассказами о
Лин закрыла ставни, развела огонь в очаге, и в маленьком доме стало уютно, как в норке. Она любила заниматься по вечерам, но сегодня не могла сосредоточиться на книгах. Ей постоянно приходили на ум слова Ханы, сказанные днем в саду, о том, что она относится к Мариам не как к подруге, а как к пациентке. Что Мариам нужна какая-то радость в жизни, а не только отвары и порошки, приготовленные Лин.
Когда Лин услышала эти слова, ей стало страшно. Она видела достаточно умирающих и знала, что часто их удерживает на этом свете лишь надежда – надежда увидеть в последний раз лицо близкого человека, исполнить последнее желание, закончить последнее дело. Да, Мариам
«Ох, нет». Лин перекатывала в ладони камень Петрова. Свет очага отражался от его полированной поверхности, а где-то в глубине, как тени за ширмой, двигались странные смутные силуэты.
Разумеется, она поддалась на уговоры Ханы, согласилась прийти на Праздник Богини, помочь с подготовкой. Что толку от ее упрямого характера? Хана знала, с какой стороны к ней подойти.
Вдруг клубы дыма внутри камешка образовали знакомую фигуру, и все мысли вылетели у Лин из головы. Тень напоминала какую-то букву или цифру; еще немного, и она поймет, что это такое…
Громкий стук в дверь заставил ее вскочить на ноги. Давно стемнело; она слышала, как часы на Ветряной башне пробили полночь. В такой час ее могли потревожить только ради больного, отчаянно нуждающегося в помощи.
«Мариам?» С гулко бьющимся сердцем Лин распахнула входную дверь. На пороге стоял ее сосед, Орен Кандель.
