– Ну хорошо, мы работали в паре несколько лет. Парень был уникален, очень талантлив: и координатор идеальный, и архитектор – невиданной фантазии и логики, ни у кого после него такого сочетания я не видел. Конечно, я подозревал, что он повернутый слегка, но мне было плевать. Редкостный нарцисс, ну и что? Зато с интеллектом, воображением и чутьем все было у него в порядке. В общем, были звоночки, но впервые я серьезно задумался о том, что все не очень нормально, когда Артур предложил мне остаться с ним в лимбе. «Мы могли бы прожить чудесную жизнь, полную приключений, – пел он мне тогда, и глаза у него горели. – Пока наши тела будут лежать рядом и питаться специальными растворами, мы сможем прожить несколько сотен лет, а может быть, и тысячи. Мы построим города, мы будем обладать магией, мы полетим в другие миры, на другие планеты, осуществим все мечты человечества». Он просил меня и просил, умолял, мы страшно ругались, но я каждый раз посылал его к черту. Мне вполне нравилась реальная жизнь и реальные удовольствия, нравилось мое тело, вкус настоящей пищи, пение настоящих птиц, плеск настоящих волн… Но Артуром эта идея владела все больше, и я начал бояться, что однажды он против воли утащит меня в свою волшебную страну – ранит, например, во сне, и я потеряю сознание, потеряю счет времени, и так и не смогу проснуться, и забуду все, что держит меня на поверхности… Я с таким сталкивался уже, поэтому знал, чего боюсь. Люди старились в лимбе и умирали там, а после возвращались в реал с чистым разумом, подобные овощам. Лежали, как кабачки на грядке, и хлопали младенческими глазами. Меня такая участь вовсе не прельщала. И я сбежал от Артура, перестал с ним работать, замел следы, чтобы он меня не нашел. Какое-то время я о нем ничего не слышал, но прошло лет восемь, появились эти гребаные идеи записывать жизнь на носители, мысли о кибернетическом бессмертии нескольких миллионов избранных… И я сразу вспомнил Артура. Фактически это была та же идея, только в профиль. И в самом деле, оказалось, что Артур был в составе научной группы, которая развивала этот концепт, и напрямую участвовал в его пропаганде через сны. Он был потрясным хакером, он был потрясным сновидцем, естественно, этот лагерь не мог не использовать его как мощное и острое оружие. Он спускался во сны к нужным людям и нашептывал им свои сладкие байки – внедрение всегда ему удавалось мастерски!
– Однако его можно поймать? – предположил Антон. – Он же, в конце концов, всего лишь человек?
– Он призрак, – фыркнул Том. – Его никто не может поймать.
– Его можно было бы поймать, – мрачно сказал Эмиль. – Если бы он остался обычным, пусть даже искуснейшим извлекателем. Но он стал доппельгангером.
– Да кем же, черт побери, он стал? – вскричал Антон и даже неосознанно вскочил на ноги.
– Магом, – сладко улыбнулся Том, и глаза его затуманились.
Тут Спасский ощутил, как забухал у него в голове медный гонг и глаза начал застилать кровавый туман. Да он просто попал в какую-то другую страну, к двум безумцам, и вовсе не в будущее. Может быть, они опоили его наркотиком или ввели ему что-нибудь, и он воспринял обычные декорации как реальный мир. Может быть, у него просто исказилось восприятие, начались галлюцинации... Надо было бежать, спасать крохотные искры разума, которые еще теплились в истерзанном мозгу.
– Спокойно, дорогуша, – услышал он голос Эмиля и почувствовал, как ему расстегивают воротник рубашки. – Не надо падать в обморок. Ну, пришел в себя? Может быть, кофе? Спокойно, спокойно, Тони. Мы же называем магией все, что не можем объяснить. Черт его знает, может быть, существуют какие-то неведомые науке волны, поля, которые потом будут понятны любому ребенку. Но пока для нас это магия.
– Что именно? – прохрипел Антон.
– Артур теперь обходится без всяких снотворных и приборов. Он просто проникает во сны, сидя где-то…
– В своей темной башне, или в хрустальном дворце, или в каком-нибудь заветном холме, он же такой уникальный… – с сарказмом подхватил Том.
– Ну, это мы так шутим, – приподнял уголок рта Эмиль. – Он проникает во сны людей, как-то настраиваясь на их волну. Вообще, раньше я был более чем убежден, что Артур, как гениальный компьютерщик, просто сконструировал такой вот хитрый чип и засунул его себе в мозг. Это вполне понятно, допустимо, разумно, в этом нет ничего смущающего умы. Просто очень новая технология. Но потом я встретился в своих снах с тобой. И тогда моя стройная теория полетела к дьяволу. Потому что у тебя-то точно нет никакого чипа. А ты также шляешься по чужим снам и принимаешь в них живое участие. В моих точно.
– Но… Может быть, это совпадение, – вяло возразил Антон. – Просто… где-то что-то пересеклось… материя, информация… Я не знаю, я не силен в этом.
– Угу, – промычал Эмиль. – Пересеклось. Просочилось. Да, все верно, только ты тоже бродишь по чужим снам, этого не отменить.
