Но вот собственная реакция стала для Имса неожиданной. Не то чтобы он раньше не практиковал сны-воспоминания, но старался делать это редко – опыт, честно говоря, был не самый приятный. Странно было видеть себя со стороны, а в тех случаях, когда у него получалось ощущать себя одновременно в двух телах, нужен был железный контроль. Сознание в таких случаях как-то странно растягивалось, и иногда Имсу казалось, что на самом деле он висит где-то в пространстве, невидимый, привязанный к обоим телам такой же невидимой, но крепкой нитью.
Толком еще было неясно, как влиять на процесс, и не очень хотелось форсировать эти исследования. Если уж совсем честно, Имс ни с кем почти этой информацией и не делился, знал только Том, наверняка знал и Артур, теперь знал и Антон.
В этот раз, к счастью, обошлось без раздвоения сознания. Но зато именно в этот раз, очень некстати, Имс вдруг понял, какая вереница лет отделяет его от того молодого парня, еще совсем юноши, которого он видел в нескольких шагах от себя. Артур при этом почему-то казался ровно таким же, как всегда, таким, каким Имс видел его всего несколько дней назад, и теперь он задавался вопросом: так ли это на самом деле или все же подсознание начало играть с ним в свои странные игры?
Юные версии его и Артура слаженно, плечом к плечу, двигались в толпе. Артур крепко сжимал в кулаке ручку матового металлического контейнера – да, много воды утекло с тех пор, когда прибор выглядел не как браслет, а как стильный портфель для бумаг футуристического дизайна. Только сейчас Имсу бросилось в глаза, что та, молодая его копия, движется так, как будто прикрывает Артура – так мать идет рядом с ребенком, будто все время настороже, готовая закрыть своим телом в случае опасности. Имс точно помнил, что ничего подобного тогда не думал и даже не чувствовал, а вот сейчас как-то отчетливо бросилось в глаза и почему-то вызвало неприятное чувство потери. Как будто он жил счастливо, ничего не подозревая, а кто-то внезапно ткнул ему в глаза чем-то, о чем он давно забыл, и от этого нелогично и глупо засосало под ложечкой и стало отдавать куда-то в левое подреберье.
Имс досадливо поморщился. Ведь сам только что иронично приписывал Антону склонность к рефлексиям и вдруг тоже начал расклеиваться по какому-то дурацкому, эфемерному поводу.
Да и повода никакого нет, все чушь.
Вот поэтому он и не любил лезть в воспоминания, искренне не понимая, как можно находить в этом что-то приятное. Настоящее – вот чем стоит жить. Ну и, в какой-то степени, будущее. Какой смысл ворошить прошлое, неважно, хорошее оно было или плохое? Ну разве что только из этого можно извлечь хоть какую-то практическую пользу, вот как сейчас.
На этой правильной мысли Имс отмахнулся от приступа рефлексии и сосредоточился на Антоне. Тот, кажется, вообще не обратил внимания на то, что Имс на некоторое время выпал в какое-то иное пространство, не спускал глаз с пары впереди, полностью отдавшись наблюдению. Имс опять подумал, что Антон напоминает ему молодого пса, которого хозяин взял на охоту. Вот он точно не испытывал никаких переживаний сейчас – только чистый азарт. Пожалуй, стоило взять с мальчишки пример.
Дорога тем временем все меньше походила на городскую – и все больше на проселочную в деревне. Дома стали меньше и еще неказистее, а прохожих поубавилось. Уже никто ничего не покупал, немногочисленные торговцы упаковывали товар на свои тележки, то и дело навстречу попадались стайки детей и группы женщин: попарно, по трое, все с котомками. День еще не кончился, и даже сумерки еще не начали опускаться, но в воздухе запахло вечером.
Пара впереди остановилась. Имс видел, как тот, молодой, Имс, оглядевшись, забрал у Артура чемоданчик, а Артур вынул из кармана телефон и принялся набирать номер, тоже поминутно оглядываясь.
Имс очень хорошо помнил, что их местный контакт по имени Юсуф, который должен был забрать их в условленном месте в заранее оговоренное время, опаздывал, и как сам Имс, нервничая, уже начал просчитывать варианты отхода. Он помнил также, что в тот момент ситуация начала казаться ему угрожающей, хотя ничего особенного вокруг не происходило: все так же неспешно проходили мимо женщины в ярких сари и в обычной, европейской, одежде; с воплями, пасуя друг другу потрепанный мяч, пробежали мальчишки; деловито глядя строго перед собой, прошел высокий старик-сикх с оранжевым тюрбаном на голове. Сейчас, со стороны, Имс видел, что никакой слежки не было и в помине – но это сейчас, когда он уже знал, что операция закончилась благополучно, и мог спокойно оценивать то, что когда-то зафиксировало его подсознание.
Однако в теплом сладком воздухе ясно чувствовалось напряжение. И оно увеличивалось, становилось гуще – видимо, именно это напряжение и вызвало у них тогда такую нервозность. Сейчас Имс знал, откуда оно пришло, но память прилежно сохранила помимо фактов эмоциональный фон, и вот уже Антон точно так же начал озираться по сторонам и бросать тревожные взгляды на Имса.
– Подойдем ближе, – сказал Имс.
– Они же нас увидят, – возразил Антон.
