Остальные не разделяли его безмятежности: он видел это по напряженным лицам, по скованным позам. Шли по улицам, прижимаясь к стенам, передвигаясь как можно тише, улыбаясь как можно вежливее – как раз ожидали самого опасного, каждую секунду. Но ничего не происходило: никакой трансформации, никакого изменения пространства.
– Имс, а почему Оксфорд? – спросил Антон. Его внезапно озарило. – Вы бывали здесь вместе?.. Тогда только ты и знаешь, куда идти.
Имс помолчал, потом кивнул и уже целенаправленно завернул на какую-то улицу.
– Мы поселились здесь на месяц, – сказал он. – Тогда нас с Артуром перебросили сюда первым легальным телепортом, когда мы выполняли одно задание для властей. В принудительном порядке, надо сказать, выполняли. Искали здесь профессора Уилфрида Биона.
– Бион, – оживился Спасский. – Он же изучал общие сны. И вещие сны, насколько я помню.
– Да, он еще в шестидесятых прошлого века начал разрабатывать теорию о вещих снах и признал, что это объективная реальность. Многие его труды не были опубликованы, и вот британские власти заинтересовало, насколько далеко он зашел в своих исследованиях и что же именно затерялось во времени.
– Ты мне этого не говорил, – прищурив ставшие очень светлыми глаза, сказал Том. – Меня больше всего заинтересовал краткий факт про «задание для властей». Вы что же, были наняты спецслужбами вместе с Артуром?
Некоторое время Имс просто шел вперед, и они следовали за ним: меж старых деревьев и клумб, вдоль большой улицы, где выстроилась группа странной формы зданий, в том числе театр, окруженный забором с потешными бородатыми головами; наконец, преодолели несколько узких улочек, несколько высеченных в камне лестниц и остановились у небольшого дома, в окнах и на балконах которого буйно цвели в горшках мелкие сиреневые цветы.
Имс помедлил, а потом вошел в дом, просто толкнув тяжелую красную дверь с дверным молотком, висевшим сбоку.
Как легко впускает их сонное пространство Артура, удивился Спасский. Хотя могли ли они быть уверены в том, что это именно сновидение Артура, а не сон, например, того же Имса?
Солнечная тишина, окружавшая их и словно бы застывшая в своей прозрачности, тут же показалась зловещей. Сами они двигались, как тени, как световые блики, скользившие по стенам, но все равно чудилось: они нарушают все законы в этом мире, и он терпит их только из милости, до поры до времени.
В доме оказалось пусто и тихо, на столах громоздились стопки книг, везде можно было встретить бутылки вина и шампанского – пустые и запечатанные, а в одном месте бутылка с вином опрокинулась, и оно разлилось по паркету – не красное, а какое-то янтарное, золотое, как кровь самого лета, густая и сладкая на вкус.
– Это была ваша конспиративная квартира? Неплохо, – откомментировал Том, пока Нина пальчиком любовно водила по выпуклостям резьбы на мебели, по мягкой, чуть пыльной обивке диванов, по замысловатым рамам картин, которыми густо были увешаны стены. – Вы хорошо проводили время, я уверен…
И тут он замер и прислушался, даже не договорив. Из-за одной из дверей доносились приглушенные голоса. Не успел Антон опомниться, как вся команда прилипла к стенам, сжимая в руках моментально материализовавшееся оружие. Медленно Имс отворил дверь и вошел. И тут же застыл, и рука его с тяжелым пистолетом медленно опустилась. Том зашел следом и на что-то точно наткнулся взглядом – его качнуло вперед, а потом назад. Следом тихо вошли Нина и Антон, и стало понятно, почему Имс так застыл и почему Том так вздрогнул.
В этой комнате были двое. Артур сидел на подоконнике открытого окна, курил, поставив ногу в начищенном ботинке рядом с собой, то и дело с видимым удовольствием оглядываясь на цветущие возле окна каштаны; рядом на небольшом табурете расселся Имс, он тоже курил, порой прикладываясь к бутылке с тем самым золотым вином.
– А знаешь, мне нравится Уилфрид, – негромко проговорил Артур. – И мне нравится это задание. Но что-то мне говорит, что одним заданием мы не отделаемся.
– Ты всегда бежал впереди лошади, дорогуша, – отмахнулся Имс. – Давай закончим сначала здесь, а потом будем смотреть по ситуации.
– Ты всегда так уверен, что контролируешь ситуацию? – усмехнулся Артур.
Имс пожал плечами.
– Из-за того, что я не способен контролировать, переживать бесполезно. А если можешь воздействовать на что-то, то воздействуй, – ответил он и поднес к губам сигарету. – Пойдем сегодня в «Медведь»?
– Пойдем, – кивнул Артур. – Куда захочешь. Но сначала мы посмотрим те песочные часы с золотым пеликаном. Я много о них слышал.
Имс вдруг засмеялся, поднялся и, держа на отлете сигарету, притянул Артура к себе и поцеловал. Потом еще и еще, и рубашку на Артуровой спине сгреб в горсть, и прижимал к себе все крепче, и тут разом все исчезло, истаяло, и комната стала такой же пустой и гулкой, как все остальные в доме.
И тогда Том спросил, с трудом сдерживая раздражение в голосе:
– Это ведь воспоминание? Артур решил показать нам кино? Он ждал нас... Ну, конечно же, ждал! А что мы можем делать в воспоминании? Правильно, ничего.
