Полугодовалого младенца, мать которого забыла о том, что является ею, после шестого стакана портвейна у соседа. Деда-инвалида, который и выходить – то не хотел из горящей квартиры, а только лишь истошно, слезно просил Ларса оставить его «догорать», как он выразился. Это уже позже он узнал, что дед тот лишился самого ценного – внимания собственных детей и вот уже три года жил один в квартире на тринадцатом этаже, откуда ни спуститься ни подняться без посторонней помощи он не мог. Поджидая мальчишек, собравшихся играть в футбол во дворе, он просил их купить ему необходимых продуктов. Мальчишкам это изрядно поднадоело и спустя пол года они скрипя зубами от злости, но все же стараясь обезопасить себя от «излишних нагрузок» приняли решение играть в другом дворе, за что в тайне копили обиду на деда. Сейчас Ларс понимал, что тогда старик поджег себя сам. Он отчетливо помнил проститутку, которая напившись подпалила бордель. А как забыть те удары по лицу, которые он получил после того, как унес ее в безопасное место. Он понимал, что получал ни за что, но что оставалось делать?
Тяжелая судьба. Но нытиком его не могло бы назвать ни одно живое существо во вселенной. Чувством юмора он обладал отменным. И получал за это частенько. Что в школе, что в институте, что на работе.
Шестой класс общеобразовательной школы. Кабинет директора.
– Ларс, когда ты уже прекратишь паясничать? Мы уже уяснили для себя, что ты у нас звезда школы, кому еще ты хочешь это доказать? Эти твои шуточки уже с ума нас сводят. Как можно было так опозориться перед всем классом? Думаешь эта глупая шутка того стоила?
– Какая шутка, миссис Амундсен? Я серьезно говорил. Вы можете называть это глупостью, а мне же кажется, что это логичность. Ну сами посудите. Коснулись мы на уроке биологии всяких врачебных специальностей, ну и скажи мисс Солин, что есть такая наука лечебная как уринотерапия. Вот я и предположил, что раз есть уринотерапия, то есть и уринотерапевт. Так ведь?
Директорша закрыла глаза рукой и уткнулась в стол. То ли от отчаяния, то ли хотела скрыть смех так и выпиравший из нее. Но Ларс не угомонился:
– Не получив от нее ответа я стал рассуждать дальше. Ну раз есть анастезия, то есть и анестезилог. Раз есть травмы, так есть травмотолог. Кости вставляет – костоправ, ткани зашивает-хирург, глаза лечит офтальмолог. Правильно? Так вот, я стал думать: что входит в обязанности уринотерапевта? В существовании которого, благодаря молчанию мисс Солен, уже как две минуты, я не сомневался. Так чем же он занимается целый день? Вот приходит он в свой кабинет, вешает одежду на вешалку и…. И что? Что он делает вне того времени, когда просто советует людям пить собственную мочу?
Миссис Амундсен любила Ларса больше всех из учеников своей школы, а почти все его выходки вечерами рассказывала членам своей семьи, которые рассказывали эти истории своим знакомым, а те своим семьям и выходило так, что Ларса часто встречали в коридоре школы посторонние люди и с ухмылкой пожимали ему руку. Он никак не понимал, что это за ритуал такой и что эти взрослые дяденьки и тетеньки от него хотели, но на всякий случай родителям об этом он не рассказывал.
– Ладно, Ларс. – сказала директриса. – Иди давай уже на урок. На сегодня думаю хватит.
Проводив его и улыбнувшись во след, резко забежала в учительскую и давай всем рассказывать очередную историю о Ларсе. Только ученики проходившие мимо учительской никак не понимали, что за хохот доносился из нее.
Шли годы. Но никакие жизненные неурядицы не охлаждали в этом молодом сердце порывы благородства, блистательного ума и столь ранней мудрости.
К 26 годам он стал пацифистом. И расходовал себя на этом деле нещадно. Уже было издано множество публикаций на тему «войны с войной», которые с охотой издавали различные издательства. А его письмо в администрацию США наделало немало шуму в самой администрации. Хоть и не хотелось им жутко даже упоминать об обиде нанесенной им на страницах The Washington Post молодым пацифистом из Норвегии, но в кулуарах дипломатических раутов и встреч послы Норвегии всякий раз не преминули воспользоваться возможностью поддеть своих американских коллег.
«Уважаемые товарищи дебилы (я о тех дебилах, что знают, что они дебилы)!
В следующий раз когда будете оправдывать действия радикальных военных формирований Франции, а позже и присоединившейся Германии, в суверенном государстве Мали, вспомните об извращенцах, педофилах, любительницах абортов, наркоторговцах, маньяках, ворах, людоедах, нудистах, внебрачных половых связях с 10 лет, матерях обманом закинутых в дома престарелых, и всякого такого рода нечисти, коими заполонена ваша собственная земля!
И запомните: воля каждого народа – это нечто такое, что неотчуждаемо и ненавязываемо. Дайте народам мира возможность жить так как они этого хотят! А если не согласны-то ловите и сажайте: коммунистов, либералов, правых, левых, ибо они так же заявляют о несостоятельности вашего государственного строя!
И, да… Не забывайте, что вы дебилы!
Адиос, мучачос!».
