— В этом нет необходимости, Питьо, — ответил холодно Маэдрос. — Я прочёл письмо вслух и уверен, что те, кому оно было нужно, меня слышали. Пусть забирают этот документ — нам нет от него никакой пользы. — Он демонстративно засунул письмо в развилку дерева на высоте своего роста.
— И ты это так оставишь? — Амрод показал на Куруфина, который, казалось, лишившись всех сил, сидел на земле, прислонившись к высокой липе и спрятав лицо в рукав. Келебримбор растерянно стоял рядом, поглядывая то на Маэдроса, то на Карантира.
— Как хотите, — сказал Маэдрос. — Мне всё равно. Я устал.
Он отошёл в сторону и увидел, что Маглор подошёл к Амроду и младший стал ему что-то ожесточённо доказывать; к ним присоединились Аргон и Нариэндил. Маэдрос приблизился к Карантиру, которого почти не было видно в тени дерева и крепко обнял его. Сначала тот застыл, как деревянный; Майтимо продолжал прижимать его к себе, хотя ему стало немного неудобно: он почувствовал его грудь и осознал, что обнимает женщину. Потом брат (для него он всё-таки был братом) обнял его за шею и заплакал: испытывая стыд и невероятное облегчение, Майтимо стал гладить его по волосам. Он понимал, что несмотря на то, что Карантир храбрится в ожидании наказания, несмотря на то, что ему действительно стало легче, когда он рассказал всем правду, младшему сейчас страшно и одиноко, как никогда.
— Это не я… — прошептал Морьо, — это не я… это правда не я… Нельо, пожалуйста… Не надо… Может быть, даже… если я любил кого-то, даже если я хотел бы… очень хотела… у меня никогда не было ребёнка. Не выгоняйте меня совсем…
— Ну что ты, — сказал тихо Майтимо, — ну что ты, не бойся, крошка Морьо. — Он понял, что бессознательно обращается к нему так же, как Маглор в тот страшный день, когда Морьо поднял руку на деда. — Я знаю, что ты не стал бы переписываться с ним.
— Да, — всхлипнул Карантир, — не стал бы. Никогда. Отец же его терпеть не мог. Майтимо, лучше бы я умер… что теперь будет? Как же Атаринкэ? Я зря помогал вам следить за ним…
Как бы в ответ на его слова к ним подошёл Маглор.
— Майтимо, надо что-то делать.
— Делать что?
Он отпустил Карантира, и без его горячего, заплаканного лица и тёплых рук ему сразу стало холодно.
— Верное средство — отрубить ему голову, — сказал Маглор.
— Кому? — спросил Майтимо, хотя прекрасно понимал, о чём речь.
— Тому, кто находится в теле Куруфина. Нам придётся это сделать.
Подошедший Амрод кивнул.
— Ты хочешь сказать — мне придётся это сделать? — ответил Майтимо.
Маглор отшатнулся, встретив его взгляд.
— Ты старший, — сказал Маглор. — Мы не можем сделать этого без тебя.
— Почему он не может просто уйти?
— Они подошлют к нам его снова. Подготовят лучше. Подошлют к каким-нибудь другим нолдор или к людям, которые поверят, что это Куруфин, станут слушаться его. Именем сына Феанора будут твориться немыслимые злодеяния, — сказал Маглор. — Этого нельзя допустить.
Майтимо мрачно подумал, что и раньше никто не считал, что Куруфин занимается благотворительностью, и что после того, что случилось с Келегормом, заботиться о репутации уже поздновато. Но в словах Маглора был смысл.
— Я и сам понимаю, что это не Атаринкэ, — ответил Маэдрос. — Но я казнить его не могу.
— Значит, нас двое против одного, — Маглор будто намеренно не принимал в расчёт Карантира. Майтимо было хотел что-то сказать — но посмотрел на Карантира, потрясённого, побелевшего. Они оба поняли: Маглор подозревает младшего в том, что именно ему писал Мелькор, и как только они убьют или прогонят Куруфина, Маглор возьмётся за Карантира. В этом был явно заинтересован и Амрод, которому не хотелось верить, что письмо Мелькора имеет хоть какое-то отношение к Финдуилас.
Подумав, Майтимо решил не обращаться сейчас к Карантиру и оставить это на потом.
— Против кого, Кано? — обратился Маэдрос к Маглору. — Двое против кого? Я глава семьи. Вы все это признаёте. Я принимаю решения. Если вы не согласны, давайте разойдёмся и я пойду своей дорогой.
Маэдросу стало совестно за свои слова, когда он увидел, как это напугало всех братьев — да и Аргона тоже.
— Не уходи, — сказал Маглор. — Только не уходи… Мы на всё согласны, правда, Питьо?..
— Хорошо, — сказал Маэдрос. — Вы примете моё решение, каким бы оно ни было.
Он вернулся на поляну, подошёл к Келебримбору и Куруфину и быстрым движением выдернул тяжёлый меч из ножен. Карантир шумно, жалобно вздохнул, но не осмелился ничего сказать.
— Отойди, — сказал он Келебримбору.
— Дядя Майтимо… что вы делаете, — сказал Келебримбор. — Что вы делаете…
— Ты же видишь, что это не твой отец, — сказал Маэдрос.
— Я не знаю… — прошептал Келебримбор. — Не знаю. Даже если это только его тело — я не отдам его вам. Я не могу. Не трогайте его. Дядя Майтимо…
Маэдрос одним сильным, резким движением искалеченной руки отшвырнул Келебримбора; этого удара хватило бы, чтобы сбить с ног лошадь. Куруфин стал подниматься, и тут Майтимо занёс меч, сверкнувший огромной серебряной дугой в свете луны.
