— Нет, я видела его в последний раз за несколько часов до нападения на Альквалондэ… он пришёл ко мне, просил уйти с ним. Он обычно прямо в гавани не появлялся, мы встречались в другом месте, но тут пришёл. Я бы и пошла, если бы Келебримбор был с ним. Когда я узнала, что Куруфинвэ оставил мальчика в Форменосе и не знает, жив он или нет, мы сильно поругались. Больше я мужа не видела.
— А как же ты сюда попала? — спросил, наконец, потрясённый Келебримбор. — Отец думал, что ты погибла там, в гавани… как дядя с тётей…
— Бедные все… бедный мой брат… — Луиннетти обняла Келебримбора. — Когда Куруфинвэ ушёл, я и с братом поссорилась. Брат стал говорить, что от родичей Финвэ одни неприятности, что зря я приехала сюда из Средиземья, позволила им втянуть себя в свои дела, что, мол, он теперь скажет нашей старшей сестре — ну и всё такое. Я совсем на него разозлилась, надела платок и ушла к родителям — они ведь жили за городом, вне стен гавани. Заснула, как убитая. Потом проснулась, вышла, поняла, что в гавани происходит неладное, но вернуться уже не успела… Побежала обратно, встретила соседку; она сказала, что брат погиб от рук нолдор и, мол, все видели, как ко мне приходил какой-то нолдо и сейчас мне лучше в Альквалондэ не возвращаться. Я пошла искать мужа, стала метаться туда-сюда; узнала, что вроде бы Келебримбор жив, и Куруфинвэ с братом забрали его с собой. В конце концов, я пришла к Финголфину, когда ваши уже уплыли, поговорила с ним и попросилась с ними пойти. Ну и… не дошла я. Гортаур вызвал мою душу и заставил её войти в тело Куруфинвэ. Сказал, что надо мне пойти к вам в виде Куруфинвэ, письмо забрать, узнать кое-что. Я не хотела, правда, но… выбора у меня не было. И так хотелось увидеть сына, раз мне сказали, что он живой…
— А ты правда была во льдах с нами? — недоверчиво спросил Аргон. — Я тебя не видел… то есть тьфу, конечно, ты же на самом деле женщина! Как ты выглядишь?
— Я среднего роста, в голубом платье и в тэлерийском платке, — ответила она. — И с родинкой на щеке.
— Точно! Помню тебя, — сказал Аргон. — Ты же меня учила чистить рыбу. Мы не умели, а у тебя здорово получалось. А ты не… — Аргон вздохнул, посмотрел куда-то в сторону и сказал: — Ну ладно…
Майтимо понял, что Аргон хотел спросить «не знаешь ли ты, кто пытался меня убить». Про себя Майтимо решил, что поговорит потом об этом с Луиннетти наедине. Видимо, это намерение и нетерпение как-то отразилось у него на лице; Луиннетти поняла его и сказала:
— Тьелперинквар, сынок, мне надо сказать твоему дяде несколько слов, — тот отступил на другую сторону поляны, с опаской глядя на Маэдроса. Аргон тоже отошёл от них и показал жестом остальным, чтобы сделали то же самое.
— Я надеюсь, ты не станешь хуже относиться к моему сыну из-за того, что меня прислал сюда Гортаур? — сразу спросила Луиннетти. — Ведь мальчик ничего не знал об этом, ты же видишь.
— Не стану, но надеюсь, что я имею право задать тебе несколько вопросов. — Она кивнула. — Ты ведь была одной из приближённых супруги Финарфина, не так ли? — осторожно поинтересовался Маэдрос.
— Тогда уже нет: когда я стала женой Куруфинвэ и ожидала ребёнка, я сочла, что лучше мне покинуть их дом — я хотела, чтобы Келебримбор рос только со мной, в нашем семейном доме и… чтобы он не был сыном камеристки. Но иногда я выполняла для них кое-какие поручения.
— Луиннетти, ты же знаешь, кому именно Мелькор написал письмо? Ведь Курво же получил его от тебя? — спросил Маэдрос.
— Нет, я не стала бы отдавать чужое письмо! Даже мужу. Меня попросили его передать, и я это сделала.
— Кому, куда его надо было передать?
— Меня попросили отнести письмо в дом Финголфина и Финарфина на Тол Эрессеа и оставить в условленном месте. Может быть, Куруфин проследил за мной и забрал его. Поскольку это было не в первый раз, он мог проследить за мной раньше, а потом, когда мы виделись в последний раз, подъехать к дому и проверить, нет ли письма в условленном месте. Я письма не читала и не знала, что там.
— Тогда письмо должна была получить или Эарвен, или Анайрэ, или Галадриэль, или Аредэль, — сказал Маэдрос. — Причём двух первых, конечно, можно исключить — у обеих уже был ребёнок, и не один. Но когда именно оно было написано?
— Письмо попало в мои руки за день до убийства Финвэ, — ответила Луиннетти. — И если говорить об адресате, то вообще-то в этом доме часто бывали ещё жена Тургона Эленвэ, жена Маглора, невеста Финрода, — я уж забыла, как их звали, — и несколько других родственниц. Если бы я была женой Тургона, я бы вряд ли захотела, чтобы такие письма приносили мне домой и не стала бы держать их дома.
Маэдрос про себя вздохнул с облегчением: если письмо действительно должно было попасть в дом на Тол Эрессеа, то оно действительно никак не могло быть адресовано Карантиру.
— Неужели Куруфин мог найти письмо там, где ты его оставила? Ведь между убийством Финвэ и твоей встречей с ним перед нападением на Альквалондэ прошёл не один день, — недоверчиво сказал Маэдрос.
