Накануне в «восточной» лавочке он купил Райвену в подарок набор сухофруктов. Мужчина не был поклонником сладкого, вроде конфет или пирожных, в основном из-за того, что в состав входило молоко, сливки и тому подобное, и просто потому что предпочитал мясо. Но Эспер точно знал, что ему может понравиться: по уже имевшимся у него данным музы любили натуральные сладости вроде мёда, фруктов и ягод. В огромной коробке было ассорти из двенадцати видов сухофруктов, уложенных до того красиво, что он не смог пройти мимо. Они были настолько свежими, что пахли даже через упаковку.
Оставив пакет с коробкой под дверью номера Райвена, Эспер спустился в холл, где устроился в одном из кресел и стянул со столика спортивную газету. Минут пять он просто читал, дожидаясь сигнала телефона.
— Я выхожу, — прислал короткое аудиосообщение Райвен.
Как только тот появился, Эспер тут же жадно окинул его взглядом. Внешний вид мужчины не сильно отличался от его собственного, за исключением напоясной кожаной сумки. Они сразу направились в ту часть курорта, где обычно было малолюдно. Монопод был с собой: вчера во время прогулки на машине Эспер почти не фотографировал, зато сегодня решил наверстать упущенное. Прогуливаясь вдоль воды по деревянному причалу, через лодочную станцию, они обогнули одно из озёр со стороны лесопарка. Слова лились потоком: он без перерыва болтал о том, что произошло за время их расставания: о вчерашней вечеринке, о заплыве на озере, — жалея, что они с Райвеном не могут просто пойти туда и поплавать вдвоём; о наказании, об остальном, но не проронил ни слова о Доуси и Аманде.
Неудачу на тесте захотелось обернуть в шутку, и тут Райвен вспомнил своё появление в первый день в компании, заставив его истерически смеяться полдороги. Для нового директора были приготовлены лучшие апартаменты в отеле «Феномен», только мужчина скрыл свою личность, желая устроить проверку всему персоналу. Райвен прибыл на место на день раньше и сыграл роль недовольного клиента отеля, от души поиздевавшись над сотрудниками.
Эспер купил рожок у мороженщика с тремя шариками мороженого — съел бы больше, но те бы просто не поместились; в какой-то момент Райвен взял его под локоть, дыхание тут же перехватило. Эспер ощущал тепло от плеча спутника, подстраиваясь под его шаг. В «аэромаксах» он казался значительно выше ростом; поглядывая на Райвена сверху вниз, он счастливо улыбался, не в состоянии сдержать восторга. Скажи ему кто месяц назад, что всё будет так, он бы не поверил.
Райвен рассказывал про свою жизнь заграницей. Впрочем, не касаясь в разговоре подопечных, или «контрактников», как иногда он их называл. В Италии, Греции, Франции, Венеции, Египте, Турции, Словении — во всех тех местах, где Эспер хотел побывать. В средние века он попал в Британию, где пробыл значительное время. Вторую Мировую Райвен провёл в Америке, после её окончания вернулся в послевоенную Англию, где окончательно изжил американский акцент. Мужчина много путешествовал в те периоды жизни, когда не был связан договором. Райвен посетовал на то, что сейчас стал вести малоподвижный образ жизни, чем насмешил его. Мо мнению Райвена выходило, что больше пятидесяти лет, проведённых на одной земле, — это малоподвижный образ жизни.
Казалось, больше ему ничего не нужно — просто идти и слушать Райвена, чувствовать его рядом, уплетать мороженое, любоваться природой вокруг, дышать чистым воздухом, пропахшим холодной озёрной водой, землёй, слышать скрип нагретых досок под подошвами кроссовок.
Они неспешно прогуливались, как три месяца назад, в начале весны по улочкам Неаполисса, только тогда между ними всегда была дистанция, и мужчина либо прятал руки в карманах, либо складывал на груди — удивительно, какие мелочи врезаются в память, если человек нравится.
Тут Эспера посетила идея.
А что если…
— Вы могли бы попробовать… — Эспер замедлил шаг и поднёс мороженое к Райвену. — Я знаю, вы не любитель, но я не думаю, что вы так уж много съели мороженого за свою жизнь.
Эспер передал рожок, который сам только начал объедать, но там даже следов зубов не было заметно. Сердце в этот момент у него почти остановилось. Было в этом жесте что-то особенно интимное. Это была проверка не столько способностям Райвена переваривать молоко, сколько его готовности выполнить чужую просьбу.
Эспер с нервным ожиданием наблюдал за мужчиной. В ярком дневном свете глаза у спутника казались более пронзительными, чем небо над головой; его ноздри трепетали, словно он принюхивался.
— Если вас смущает… в общем, я могу взять вам другое мороженое, или вы можете попробовать другой шарик, — и развернул рожок другой стороной, — вот этот я ещё не начал. Вам же не станет плохо от такого количества молока?
— Эспер, не нужно обращаться со мной как с хрупкой вазой, — с усмешкой произнёс Райвен. — Давай его сюда.
Затаив дыхание, он следил за тем, как мужчина раскрывает рот и касается языком шапки мороженого. Эспер не заметил, в какой момент он приоткрыл рот, собираясь вставить комментарий, да так и замер.
