Его отец занимался ландшафтным дизайном участков для гольфа. Но на деле это была больше работа с документами и отчётами. Основное время тот проводил в своей конторе, занятый бумажной волокитой. Мистер Бауэрман занимал высокую должность, при этом только и думал о том, как подняться ещё выше. Собственное отношение к работе тот навязывал своему сыну.
Эспер слишком хорошо знал своего отца и его неукротимое стремление к повышению и преумножению счёта в банке. Его отец мог часами расхваливать перед гостями особенно удачное приобретение, а за ужином распинаться о том, как начальник выделил его перед остальными.
Эспер понимал, что до этих людей ему не достучаться, они видели только то, что хотели, и не осознавали, что происходит с ним. Отец даже сходил в магазин за вином, желая отметить приезд сына, но на самом деле Эспер знал — этот праздник в честь его исключения из рядов пловцов. Вино оказалось безвкусным; перед глазами возникало лицо Райвена, подносящего бокал с красным полусладким к губам, так деликатно, словно тот познал тайну сотворения вина; его взгляд, его лёгкая улыбка проносились перед мысленным взором, и Эспер понимал, что не может выносить даже вида самой бутылки.
Бабушка с дедушкой всячески старались его развлечь, даже, пускай, это были несмешные ток-шоу и настольные игры, в которые он играл лет в десять. Он словно вернулся в детство. И уж точно там не было место для взрослых переживаний и для великолепных мужчин. Он хотел назад, в детство, к пони и диснеевским мультикам. А вместо этого ему нужно было решать кучу навалившихся проблем.
Скрывать, что его отстранили от плавания, не имело смысла. Его трансляции и фото в Instagram, где он в Чиппинг-Кэмпден гуляет с корги, уже видели, наверное, все. Он не рассказал родителям только об одном: с самого начала подписчики образовали что-то вроде группы поддержки и постоянно выкладывали отзывы на страничках их Клуба в соцсетях. Валери сразу же после его отъезда написала целую петицию и оставила ту на их сайте, где приводила аргументы в его защиту и заявляла, что не Эспер был зачинщиком драки. То, насколько горячо его поддерживали совершенно посторонние люди, многих из которых он знал только по социальным сетям, с кем и вживую-то никогда не общался, поразило его во всех смыслах. Он не ожидал, что десятки людей заступятся за него. Их поддержка придала ему сил, и, поборов своё уязвлённое эго, он решил поговорить с тренером и убедить того изменить решение.
На улице накрапывал дождик, назойливый, моросящий. Надо ли уточнять, что все эти дни шёл дождь?
В толстовке, доходившей ему до колен, Эсперу было вполне комфортно, под низ натянул домашние широкие шорты, и в таком виде он пошёл прогуляться во двор. В наушниках играла «Sun goes down» Дэвида Джордана. Выйдя во двор с корги, прошёлся по блестящему от влаги газону. Чувствуя, как моросит, натянул поверх наушников капюшон. Переступая в шлёпанцах по траве, Эспер ощущал, как мокнут его ноги, по голым икрам стекал дождь. Он не брился с самого дня приезда, ему и не нужно было часто это делать, но сейчас он уже начал помаленьку зарастать щетиной. В этих шортах он спал, а он ненавидел гладить одежду, в которой спал, потому что она все равно помнётся, поэтому те были жёванными. Он даже в магазин ходил, не переодеваясь. Стало плевать на всё. На то, как он выглядит, даже на то, чем он пахнет. А пахло от него неизменно мокрой псиной, домом бабушки и дедушки, бренди, старыми пледами.
За эти дни его сердце почти стало хрустальным, и каждый сигнал на телефоне не от того человека заставлял то звенеть, готовое в этом момент разбиться вдребезги. Ему всё время снился Райвен, став наваждением. Утром он просыпался и понимал, что тот просто исчез, затем моментально приходило осознание настоящей реальности. Сразу после пробуждения он хватался за мобильник, словно ему звонят.
Больше всего Эспер боялся утратить воспоминания или то, что Райвен растворится в воздухе, словно его никогда и не было. И, похоже, самый большой страх начал уже воплощаться в жизнь.
Несмотря на моросящий дождик, щенки носились по траве за облепленным грязью мячом. Пожалуй, с собаками ему было проще, чем с людьми.
Из пальцев Эспер не выпускал телефон из рук. Он переписывался с Джи, делясь своими соображениями. Он собирался найти бассейн, где он сможет плавать, пока не вернётся в команду. Может быть, поговорить с мистером Солсбури в ближайшие дни. Он не желал верить, что от него решили избавиться так легко. Он показывал отличные результаты и ещё не пропустил ни одного соревнования. Парни из плавательного клуба постоянно устраивали между собой разборки, и какая-то стычка с Доуси послужила причиной дисквалификации. Это несправедливо, в конце концов. Капли попадали на экран, и Эспер то и дело смахивал их. В разговоре с девушкой он опустил суть того, из-за чего у них произошла размолвка с лучшим другом. Имоджен терпеливо выслушивала поток его сбивчивой возмущённой речи, пока, наконец, он не выпустил весь пар.
