– Видите ли, он является – вернее, теперь уместней сказать «являлся» – важным свидетелем по делу, которое мы расследуем, – начал Санторо. – И мы пришли сюда в надежде поговорить с ним. Но медсестра говорит, он умер прошлой ночью.
– Да, это так. Скончался около трех часов ночи.
– Мистер Карпинский был вашим пациентом? – спросила Робб.
– Операцию ему делал доктор Сэмюэльс. А я осматривал несколько раз с момента поступления больницу.
– И его смерть была для вас неожиданностью? – спросила Робб.
– Вообще-то да.
– Почему? – спросил Санторо.
– Потому что умер он от сердечного приступа.
– Ну, и что в том удивительного? Мне говорили, что поступил он в очень тяжелом состоянии.
– Да, это верно. Он получил тяжелые повреждения гениталий и головы. Но с сердцем никаких проблем у него не было.
– Вы не находите, что смерть его выглядит как-то подозрительно? Есть основания полагать, что он был убит?
– Убит?..
– Мистер Карпинский был свидетелем в деле об убийстве. От его смерти могли выиграть несколько человек. Не могли бы вы помочь нам понять, носила его смерть насильственный или естественный характер?
Доктор призадумался.
– Ей Богу, не знаю. Он скончался примерно в то время, когда я зашел в палату. Мне тогда и в голову не пришло, что его могли убить. Поэтому никаких признаков насильственной смерти я не искал.
Детективы говорили с доктором Рэптисом еще какое-то время, затем направились к лифту. Пока они ждали машину, Санторо достал мобильный телефон и набрал номер судмедэксперта. Поговорив с Ником Уинтером, он позвонил Дане Катлер и сообщил ей, что еще одна ниточка, могущая привязать Чарльза Бенедикта к убийству Кэрри Блэр, оборвана.
Глава 48
В половине одиннадцатого утра посетителей в «Сцене» было мало, лишь у бара с напитками толпилась кучка алкоголиков. Петр Перкович нашел своего босса в кабинете, тот сидел и просматривал какие-то счета и бумаги. Когда Перкович вошел, Орланский поднял на него глаза. Петр выглядел взволнованно – редкое явление для обычно спокойного и хладнокровного русского.
– Что стряслось? – спросил Орланский.
– Григорий мертв.
– От чего умер?
– Говорят, что от остановки сердца. Но я смотрел его карту, когда был в больнице. И с сердцем у него было все нормально.
– И что?
– Ну, тут несколько вариантов. Лично я выбрал бы инъекцию калия.
– Вскрытие будет?
Перкович кивнул.
– Результаты раздобыть сможешь?
– Конечно. Но отравление калием выявить практически невозможно.
Орланский молча смотрел в пространство, Перкович терпеливо ждал. Затем Орланский вновь спустился на землю.
– Чарли? – спросил он.
– Если Григорий убит, выигрывает от этого только Чарли. Мертвый Григорий уже ничего не скажет полиции. А Чарли понимал, как ты расстроишься, узнав, что это он сказал Григорию, будто бы ты дал добро на его встречу с этой женщиной. Чтобы припугнуть ее.
– Согласен. Доложи, как только узнаешь результаты вскрытия.
Глава 49
Одного взгляда на приемную и потенциального клиента было достаточно, чтобы понять: услуги адвоката Бобби Шаца стоят недешево. На низеньких столиках разбросаны журналы, рекламирующие все прелести жизни в Хэмптоне, на Сент-Кру и в Биарицце. Элегантные диваны стоят по обе стороны роскошного персидского ковра, постланного на отполированном до блеска паркете из твердых пород дерева. А за стойкой приемной из красного дерева ручной работы сидит секретарша, девушка потрясающей красоты, снимок которой и без макияжа вполне мог бы украсить обложку журнала «Вог».
Дана работала с Шацем, выдающимся адвокатом по уголовным делам, один-единственный раз, когда он нанял ее в помощницы на процессе против террориста американского происхождения, попытавшегося взорвать стадион, где должны была играть команда «Вашингтон Редскинс» [20] . И отношения между ними закончились тогда самым странным и малоприятным образам.
– Чем могу помочь? – дружелюбно осведомилась секретарша, в голосе которой не чувствовалось и нотки осуждения в адрес женщины, носившей джинсы, темные очки и мотоциклетную куртку. Шац уже давно перестал представлять интересы байкерских банд и других выходцев из низшего класса. Теперь среди его подзащитных были проворовавшиеся управляющие хедж-фондов и одетые с иголочки политики – сексуальные извращенцы.
– Передайте Бобби, что Дана Катлер хочет отнять минутку-другую его драгоценного времени.
– Вам на сегодня назначено?
– Нет, но я не нуждаюсь в предварительных договоренностях. Просто скажите ему, кто ждет в приемной.
Секретарша какое-то время колебалась, но было нечто такое в Дане, что заставило ее решиться. Она надавила на кнопку селектора и передала сообщение.
– Он вас примет, – сказала она Дане. И уже начала подниматься из кресла, но детектив взмахом руки дала понять, что она может оставаться на месте.
– Мы с Бобби старые приятели. И я хорошо знаю дорогу в его святилище.
