— Конечно, вы можете взять мои слова под сомнение, — чуть усмехнулся по телевизору Роман Стриж. — Ведь восставшие захватили несколько радиостанций и в своих воззваниях во всем обвиняют нас. Но спросите их прямо: кто на кого напал — войска на рабочих или рабочие на войска? Спросите их прямо: во время переговоров было ли хоть одно их требование отвергнуто секретарем Екатеринбургского обкома партии товарищем Круглым? Нет, товарищи, не было! И это — правда, которую они не смогут опровергнуть…
Поезд, захваченный зэками, стоял на станции «Екатеринбург», ощетинившись дулами пулеметов и автоматов, торчавших из всех окон и с крыш вагонов. Эти дула делали поезд похожим на мохнатую гусеницу длинней вокзального перрона — ее хвост терялся во мраке за перроном. Сквозь окно своего восьмого, «докторского» вагона Майкл Доввей видел совершенно темный вокзал, который производил впечатление безлюдного, и слышал голос Коровина, усиленный самодельным, из жести, репродуктором:
— Последний раз говорю! Или к нам придет начальник восстания, или взорвем вокзал и пойдем весь город фуячить! — Коровин сидел на крыше пятого вагона, рядом с ним, за турелью пулемета лежал кто-то из зэков. — Считаю до десяти: раз… два… три…
Неожиданно на темном привокзальном перроне появилась женская фигура с железнодорожным фонарем в руке. Это была Колесова. На ней был глухо застегнутый полушубок, валенки и меховая шапка-ушанка. Подняв фонарь, она осветила свое лицо и громко сказала в сторону Коровина:
— Кончай считать! Говори, чего хочешь!
Появление женщины слегка сбило коровинский пыл.
— А ты кто? — спросил он с крыши вагона.
— Моя фамилия Колесова. Я из Штаба Восстания.
— Я ж сказал: начальника давай! — пришел в себя Коровин. — С бабой мы не будем разговаривать! С бабами у нас другой разговор. Точно, братва?
Залегшие на крышах зэки, держа Колесову на мушках своих автоматов и пулеметов, ответили ему разноголосыми криками одобрения и засвистели-закричали Колесовой:
— Пошла отсюда! Старая жопа! Вали, вали за начальником!
Колесова спокойно переждала эту волну.
— Если вас интересует жратва и водка, то это по моей части, — сказала она. — Я отвечаю за снабжение области. Будем разговаривать или будем свистеть?
— Лады, попробуем, — усмехнулся Коровин. — Нам нужны продукты, спирт и уголь для паровоза. Иначе все тут расфуячим!
— А ты не можешь сюда спуститься? Так и будем орать? — спросила Колесова.
— А, может, у вас пулеметы в окнах спрятаны? Нет уж, я тут посижу, у меня глотка луженая. Говори, дашь спирт, жратву и уголь?
— Ну, я же стою под твоими пулеметами, — усмехнулась Колесова. — И ничего, трусы сухие!
Уголовники на крышах серединных вагонов расхохотались — здорово эта баба уела атамана! И Коровин, видя это, уязвленно вскочил на ноги и прямо с вагона спрыгнул на платформу. А те из зэков, кто лежали на задних и передних вагонах, встали и подались по крышам вперед послушать и посмотреть «спектакль». При этом несколько зэков хотели тоже спрыгнуть на перрон, но Коровин остановил их окриком:
— На место! — и подошел к Колесовой: — Ну?!
— Ты мне не нукай, не запряг, — мирно сказала ему Колесова. — Значит, так. Вы взяли в Мысках восемнадцать баб. Продукты и уголь получите в обмен на этих женщин. Спирт не получите совсем. Устраивает?
— Нет, не устраивает! — и Коровин, куражась, приставил ей в бок финский нож. — Теперь у нас девятнадцать баб! — И с вызовом крикнул, обратившись к темным окнам вокзала: — Валяй! Стреляйте! Я ее успею кончить!
За одним из темных окон вокзала, в диспетчерской комнате Гусько посмотрел на вошедшего Акопяна. Тот кивнул, сказал негромко:
— Все в порядке.
И в этот миг к последнему вагону поезда, брошенному любопытствующими зэками, в полной темноте медленно и почти неслышно приблизились открытая железнодорожная платформа и вагон с толкающим их паровозом. На платформе, дулом к поезду зэков, стоял танк. В танке за турелью станкового пулемета, на месте заряжающего орудие и на других постах находились Стасов, Обухов и еще трое «афганцев». В смотровые щели им было видно, как платформа вплотную подошла к поезду зэков, мягко ткнулась в тарелки заднего буфера и — под напором толкающего паровоза весь поезд зэков тронулся, поплыл вперед.
— Эй! — заорал на своих Коровин. — Куда, бля?!!
— Это твои алкаши на паровозе балуют, — усмехнулась ему Колесова. — Беги останови их, я подожду…
Коровин побежал по перрону вперед к паровозу, на ходу выхватил из кармана пистолет, пальнул в воздух.
— Стой! Стой! Мать вашу! — и приказал снизу зэкам, которые лежали, сидели и стояли на крышах: — К паровозу! К паровозу!..
С десяток зэков побежали по крышам вперед, к паровозу. А поезд все набирал скорость, и Коровин, оглянувшись назад, вдруг увидел, что Колесова исчезла с перрона.
— …Почему же уральские рабочие сорвали переговоры с правительством? — говорил тем временем по телевидению Роман Стриж. — Почему атаковали воинские части и казнили десятки партийных руководителей? И неужели у Правительства нет сил, которые смогли бы немедленно восстановить порядок?
