Тут вместо Стрижа на телеэкранах возникла карта СССР с обозначением места расположения армейских соединений и цифровыми данными их концентрации.
— Сейчас вы видите карту, — сказал Стриж, — которая постоянно фигурирует в американских изданиях, посвященных нашим вооруженным силам. Взгляните на пространство между Волгой и Уралом. Здесь находятся Стратегические резервы нашего Верховного Главнокомандования. Даже по данным Пентагона, в эти резервы входят 18 парашютно-десантных дивизий, 5000 танков, 4000 единиц артиллерии и так далее. Наверно, и самый малограмотный в военном деле человек понимает, что Правительство всегда держит в резерве не самые худшие части. А самые надежные — те, которые не разбегаются при первых же провокационных призывах к дезертирству. Как вы видите, именно эти восемнадцать лучших парашютно-десантных дивизий нависают с северо-запада над Уралом. Даже с помощью половины этих сил мы могли окружить Екатеринбург и прекратить там беспорядки еще пять дней назад…
Карта исчезла с экрана, телекамера вернулась к Стрижу и он продолжил, глядя прямо в глаза своим зрителям:
— Так почему мы не пошли на это? Ответ прост: пять дней назад мы не знали, кто стоит за восставшими, не знали, в чьих интересах они действуют и ради чего, собственно говоря, идет бой. Мы считали, что имеет место чисто рабочее выступление, и мы обязаны урегулировать наш конфликт мирным путем. Однако все наши попытки открыто, по радио и по видеосвязи войти в контакт с руководителями восстания натыкались на еще большую эскалацию их антиправительственных действий.
Сегодня мы, наконец, узнали причину этого.
Как вы знаете, два дня назад израильское правительство, при полной поддержке Японии и Китая, предприняло беспрецедентный акт вторжения в наше воздушное пространство на Дальнем Востоке. На что они рассчитывали?
Они рассчитывали на несдержанную ответную реакцию наших пограничных войск, в результате которой они смогли бы легко, под предлогом спасения лиц еврейской национальности, спровоцировать вторжение китайских войск в нашу Сибирь, а японских на наш Дальний Восток — именно тогда, когда мы с вами заняты уральским конфликтом. Вот на что был их расчет…
А поезд с растерянными зэками, набрав жуткую скорость, продолжал свой путь. Через застывший в очередях и под репродукторами город… Мимо полутемных домов, в окнах которых слабо мерцали экраны телевизоров с лицом Стрижа на них… Кто-то заботливо переводил путевые стрелки перед этим поездом, и вот он уже выбрался за черту города, загрохотал по мосту через реку Исеть. В кабине паровоза Коровин орал машинисту:
— Тормози! Тормози, сука!
— Так ведь авария будет, все перевернемся! — объяснял испуганный машинист. — Ну, сам подумай — если нас сзади толкают…
— …Товарищи! — говорил тем временем Стриж. — Теперь стало совершенно ясно, кто стоит во главе уральского, так называемого, «народного восстания» и почему они с самого начала взяли курс на бескомпромиссную гражданскую войну и, первым делом, призвали армию к дезертирству. Агенты мирового сионизма, предатели Родины, они хотели распустить нашу армию, чтобы обеспечить успех китайско-японско-израильской агрессии и подготовить новое китайское иго нашей Отчизне…
В вагоне летящего по путям поезда началась паника — даже пьяные, протрезвев, понимали, что они в ловушке. Майкл Доввей, прижавшись лбом к холодному окну, со смертельной тоской смотрел на проносящуюся мимо во мраке уральскую тайгу. Ну, и страна! Глухая, холодная, пьяная, слепая, темная и жестокая…
А Стриж продолжал по всем каналам Всесоюзного телевидения и московского радио:
