Пообщавшись ещё немного, поговорив об общих делах и на отвлечённую тему, они втроём вернулись к Абдулахаду. Абдулахад, перекинувшись взглядом с советниками, обратился к Годыне:
— Уважаемый Владимир! Ислам проповедует, что все люди — братья, придаёт огромное значение укреплению дружбы, уважению, любви друг к другу. Я приглашаю Вас сегодня к двенадцати часам к себе в гости. Вместе с Вами я хочу видеть моего друга Файзуло и вашего верного помощника Юру Безгодкова. Товарищи Михаил и Фарид тоже приглашены, — искренне закончил свою речь Абдулахад.
— Спасибо! Я постараюсь приехать к Вам в назначенное время! — ответил командир роты. Абдулахад улыбнулся и попросил, чтобы Файзуло с Безгодковым кое-что выгрузили из его машины. Как обычно, дуканщик привёз с собой на завтрак восточные сладости и свежие фрукты из личного сада. Сам он тоже с пустыми руками не уехал, загрузив свой пикап заранее приготовленным металлоломом.
За завтраком, после отъезда советников и дуканщика, командир роты спросил у Файзуло Тахтамурадова:
— А у вас в Таджикистане тоже такие же строгие обычаи приглашать в гости, как здесь?
— Нет, товарищ старший лейтенант! У нас не так строго, не все, к сожалению, соблюдают эти правила, хотя Коран рекомендует: «Если вас пригласят в гости, не отказываетесь, обязательно идите».
— Всё ясно, — улыбнулся командир роты. — Будешь моим помощником в восточном этикете, когда приедем в гости. Так что готовься сам и подготовь к выезду боевую машину.
Взглянув мельком на Безгодкова, ротный спросил его:
— А ты, Рыжий, почему молчишь?
— Я всегда готов! Побывать в гостях здесь, в Афгане, для меня это будет память на всю жизнь. Заранее благодарен, товарищ старший лейтенант!
— Это не меня благодари, а дуканщика. Ведь вы его лучше меня знаете, — хитро улыбаясь, ответил командир роты, глядя на «порученца», щурящегося от палящих солнечных лучей, которые проникали даже между листьями и ветвями шелковицы. Небо, обрамлённое жарким маревом, светилось голубизной. Несмотря на ранний час, припекало так, что от палящего зноя, казалось, спрятаться было невозможно.
День был субботний. После завтрака старший лейтенант Годына обошёл территорию поста, капониры с боевой техникой, которые были обновлены новыми каменными плитами. Отдав распоряжение механику-водителю на подготовку к выезду командирской машины БМП-2, возвратился к себе. Прослушав по радиоприёмнику последние новости, Годына вызвал сержанта Нигаметьявова и поставил ему задачу:
— Товарищ сержант! Я уезжаю со своим экипажем в Суруби. Остаёшься старшим. Необходимо провести парко-хозяйственный день: завершить уборку территории поста после восстановительных работ, обслужить боевую технику и организовать чистку оружия. Бдительность не терять, работать согласно графику несения службы в боевом охранении.
После чего, посмотрев на замусолённую форму сержанта, приказал:
— Возьми ещё на контроль помывку личного состава выносного поста и обязательно организуйте с Филимоновым стирку обмундирования!
— Согласно Вашим указаниям, товарищ старший лейтенант, мы уже с утра пересеклись с сержантом Филимоновым и согласовали весь порядок работы, — чётко ответил исполнительный и добросовестный сержант, который всегда всё схватывал на лету.
— Молодцы! До моего возвращения из Суруби постарайтесь привести территорию в надлежащий порядок, а внешний вид — в норму.
— Есть! — отдав честь, ответил сержант Нигаметьянов.
После ухода Нигаметьянова через пять минут появился сержант Безгодков в форме, которую готовил к дембелю, и доложил:
— Товарищ старший лейтенант, боевая машина пехоты к выезду готова!
— А машина советников уже прибыла?
— Так точно! Для сопровождения нас уже ожидает БРДМ советников.
Посмотрев на внешний вид сержанта, командир роты шутливым тоном сказал:
— Ну, ты даёшь! Оделся с иголочки, словно на парад собрался.
— Так, товарищ старший лейтенант, я ведь не хочу уронить честь советского воина. Это для меня дипломатический приём. На всю жизнь в памяти останется!
— Всё верно! Молодец! — с улыбкой на лице ответил командир роты, и они вдвоём направились к боевой машине, на которой уже ожидал рядовой Тахтамурадов.
