— Товарищ Владимир, я слышал, что Вы и Ваши солдаты, Юрий с Файзулой, скоро уезжаете на Родину. Перед отъездом я подберу в дукане для вас памятные сувениры. Помните и не забывайте Афганистан, несмотря на то, что вы все здесь перенесли очень много лишений и страданий. Афганский народ не забудет вас! Я сам рад буду видеть вас ещё раз у себя в гостях!
Поблагодарив хозяина за гостеприимство и щедрость, за замечательную восточную кухню и обменявшись любезностями, гости простились с ним. Абдулахад с улыбкой проводил их до ворот, пожав всем на прощание руки:
— Я жму вам руки с искренней симпатией, которая у меня всегда останется неизменной! — сказал он.
На улице советники афганского уездного отделения безопасности, пожелав Годыне и его экипажу счастливого пути, уехали по своим делам. Боевая машина пехоты командира роты, гудя мощным двигателем, выехала из города и стремительно рванула по дороге. Возвращались к себе на пост, ещё острее ощущая удушливый зной. После сытного обеда в тени деревьев пересохло в горле и клонило ко сну. Горы, измученные солнечными лучами, казалось, плавились. Хотелось вернуться обратно и задремать под звуки фонтана и мелодичную музыку, которая ещё звучала в голове. Время было послеобеденное, и трасса замерла. Последняя колонна автомобилей с грузом, следующая в Джелалабад под охраной бронетехники, остановилась на привал возле первого поста роты у Суруби. Рядом с ней пристроились и одиночные афганские машины, среди которых выделялось несколько бурубухаек, разукрашенных во все цвета радуги восточными орнаментами.
У поста в готовности стояли боевые машины для сопровождения командирской машины на свой пост. Хотя от одного поста до другого было недалеко, но, согласно инструкции по безопасности, передвижение одиночных машин было запрещено.
Часовой, заметивший машину командира роты, вытянулся по стойке смирно, закинув на плечо автомат. Механик-водитель Тахтамурадов немного затормозил, высунувшись из люка, взглянул на ротного, но тот махнул рукой вперёд, и уже три боевые машины рванули дальше.
Вскоре были на месте. Машину командира встречал сержант Нигаметьянов, а машины сопровождения убыли обратно на свой пост. Окинув взглядом территорию поста, командир роты спрыгнул с боевой машины и, улыбаясь в усы, отметил:
— Вижу, что порядок навели, теперь можете расслабиться и отдохнуть.
— Товарищ старший лейтенант, а для меня какие указания будут? — спросил у командира роты его порученец.
— Пока никаких, Рыжий. Иди-ка до заступления в наряд вместе с Файзулой к своим пацанам. Думаю, что у вас там будет весело и интересно! — сказал, направляясь к себе в бункер, который служил канцелярией, кабинетом и местом отдыха, командир роты.
Он решил немного поработать над схемой расстановки постов, минных полей, которые сдетонировали в ходе землетрясения. Нужно было уточнить сектора ведения огня, осмыслить информацию по ожидаемому каравану. Однако после отдыха на званом обеде у дуканщика Годына задумался, вспомнил о прошлом.
Здесь, в субтропиках, были ухоженные поля и сады, которые обеспечивали города сельхозпродукцией. Функционировали гидроэлектростанции «Наглу» и «Суруби», другие предприятия. Рос городок, где жили советские специалисты. Поэтому жители уездного центра и окрестных кишлаков были обеспечены работой и стабильной зарплатой. Они находились под охраной и защитой советских воинских подразделений и силовых структур Афганистана. Здесь не было людей, доведённых нищетой до отчаяния.
