Издалека командир роты смотрел на грязные, уставшие, напряжённые лица солдат, которые собрались с котелками у пункта питания. Он понимал, что бойцы без отдыха трудились целые сутки. Воздух был пропитан терпким и густым запахом пота. Было слышно, как Филимонов и Безгодков давали указания, подбадривали солдат, шутили, поднимая всем настроение. Теперь, после землетрясения, Годына ещё раз убедился, какие прекрасные характеры у этих сержантов. Являясь уже дембелями, которые со дня на день покинут роту и улетят в Союз, они ни на миг не расслабляются, добросовестно исполняют свой воинский долг. Много тягот и лишений пришлось им вместе пережить. Глядя на них, уставших, но не упавших духом, старший лейтенант Годына как командир испытывал чувство благодарности. За время, проведённое в Афганистане, вдали от Родины, родных и близких, все отвыкли от мирной повседневной жизни, от нормального быта. Несмотря на это ребята в экстремальных условиях боевой обстановки, остаются порядочными людьми, патриотами своего Отечества, даже не задумываясь об этом. Вот в этом проявляется их великая сила духа и связь с поколением фронтовиков Великой Отечественной войны!
«На таких людях всегда держалась наша армия и страна. С ними можно и горы свернуть, и выполнить любую задачу!» — тихо произнёс командир роты. Его мысли прервал появившийся с чаем сержант Безгодков. Чай был горячий, обжигающий. Сделав глоток, Годына дал указание Безгодкову:
— Рыжий, передай сержанту Филимонову, пусть объявит всем, что завтра для выносного поста будет организовано купание в бассейне и стирка обмундирования. Пусть приведут себя в божеский вид. А вот сам, Рыжий, будь в готовности вместе с гранатомётчиком Мошкиным покинуть выносной пост. Уходим вниз, к себе на пост, там и отдохнём.
После недосыпа, физических нагрузок и стресса командир роты чувствовал тяжесть во всём теле, хотя и бодрился. Выпив горячего чаю, он расслабил плечи, прислонился к скале и прикрыл глаза. Незаметно задремал, но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение, кто-то прошмыгнул по его ноге. От неожиданности он вздрогнул и вскочил. Это была ящерица, которая, вильнув хвостом, исчезла в камнях. Годына осторожно приподнял камень, на котором сидел, и увидел гнездо с отложенными там яйцами. «Вот почему она забеспокоилась», — понял он и не стал садиться, отошёл от камня подальше. Его взгляд устремился на соседнюю скалу, над вершиной которой парили два молодых орла. Расправив крылья в свободном полёте, срезая воздушный поток, они то приближались друг к другу, то разлетались в разные стороны; устремлялись вниз и вновь появлялись в небе. Командир роты знал про этот «танец» из рассказов местных жителей, да и читал о нём. После него молодые орлы образуют пару на всю оставшуюся жизнь.
«Ну вот, сама природа показывает, что жизнь, несмотря на все катаклизмы, продолжается», — сделал вывод командир роты. Ещё раз посмотрев, как большие гордые птицы нырнули куда-то вниз, за скалу, старший лейтенант направился на плато, где стояли сержант Безгодков с рядовым Мошкиным, ожидая его команды и что-то обсуждая с сержантом Филимоновым.
Поблагодарив сержанта Филимонова за отличную организацию инженерных работ по восстановлению позиций боевого охранения, Годына пожал ему руку и напомнил:
— Завтра с утра по графику весь личный состав на помывку! — после этого он сделал знак рукой Безгодкову и Мошкину следовать за ним и, уже не оглядываясь, направился по протоптанной тропинке вниз.
После событий последних дней у Безгодкова, идущего позади своего ротного командира, мысли вернулись в прошлое. Всплывали в памяти некоторые эпизоды боевых действий. Перед глазами, как в кино, мелькали кадры одного из первых рейдов, где его взводу предстояло к рассвету занять позиции и укрепиться на господствующей высоте. Это был тяжёлый многокилометровый марш по горному хребту, а затем крутой подъём. Он, тогда ещё молодой боец, шёл след в след, нагруженный, как и все, ношей свыше тридцати килограммов: вещмешком с сухим пайком, водой, автоматом, боекомплектом в пятьсот патронов, гранатами и гранатомётом «Муха» одноразового использования. Силы покидали его, ноги не слушались, но он знал, что главное на подъёме в горы — это не сбиться с ритма, не упасть, даже присесть нельзя! Чтобы потом опять встать, потребуется гораздо больше усилий, поэтому он продолжал идти. Солёный пот попадал ему в глаза. Он шёл с широко раскрытым ртом, тяжело дыша, расстегнув насколько возможно ворот армейской куртки. От сухого воздуха першило в горле. Всё больше росла тревога, что сейчас он упадёт и больше не сможет встать. Не выдержав, он умоляющим голосом пробормотал идущему впереди замполиту роты:
— Я падаю. Давайте малость отдохнём. Не могу больше идти! Делайте, что хотите со мной!
